Спрашивайте, мальчики: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В пятом-шестом классе такой отбор начинает делать подросток. Отбор во всем: в людях, в книгах, в телепередачах, в советах родителей и учителя. Человеку в двенадцать-тринадцать лет иногда начинает казаться, что он стал взрослым. А раз так — он уже давно все знает и вообще все на свете поэтому ему лично неинтересно. Все старо!

Начинаешь разбирать причины равнодушия. Выясняется, что оно подчас идет от равнодушия тех взрослых, что окружают подростка. Мы устаем, хотим отдохнуть. Течение семейной жизни замедлилось. Потому что рядом с бесцельно проводящим вечера отцом становится равнодушным сын. Зато рядом с увлеченным, целеустремленным родителем увлеченные дети.

Ремесленник способен создать только ремесленника, не творца. Инерция нет-нет и тяготеет над родителями и педагогами. Дети выросли, но их все еще принимают «на возраст ниже». А манная каша надоела, хочется острого.

Пассивность, равнодушие, отсутствие цели нередко обнаруживаешь у благополучных ребят, которые неплохо учатся и хорошо себя ведут.

Хочу, чтобы меня поняли правильно.

Я вовсе не сторонник эдакого голого рационализма. Напротив! Пусть интересы пришедшего с работы отца и освободившегося от уроков сына сосредоточатся на хоккейном матче, который сегодня транслируется по телевизору. И тут могут быть цели, развитие, увлеченность, хотя лучше бы, честно говоря, час самому после уроков поиграть во дворе в хоккей, чем смотреть, как это делают другие. Но это уже иной вопрос. Смотреть так смотреть!

Но и смотрят по-разному. Один — в полудреме лежа на диване, приоткрывает глаз после каждой забитой шайбы и произносит афоризм: «Во дает!» В другой семье отец и сын в курсе всех газетных хоккейных новостей, знают в лицо всех хоккеистов, спорят по поводу прогнозов и результатов команд в предстоящем сезоне, вместе выбираются посмотреть во Дворце спорта «живой» хоккей. В этом доме болеют, так сказать, со вкусом. Отец тут и поспорит с сыном по поводу количества шайб, забитых «Спартаком» в прошлом году. И сыну придется, чтобы доказать, лезть в библиотеке в газетные подшивки. Недалекая вроде бы цель, но юный человек приучается и в ней находить полезное, интересное. А главное, незаметно исключается для него возможность что бы то ни было в жизни делать спустя рукава.

Но вот, хоть и не хотели, и боялись, пришло равнодушие. Что делать?

Тонкая нить — педагогическое воздействие. Никаких не может быть «мер», — осторожное прикосновение, легкое воздействие. А с подростками приходится поступать вдвойне обдуманно, потому они понимают, что их воспитывают, и заранее готовы противиться.

Как же — посягают на их независимость! И соображением их же пользы ребят ни за что не убедишь.

Рассказывают, как в одном шестом классе взялись за перевоспитание двух ребят. Неплохие были оба, а потом кривые успеваемости поползли вниз, захромала дисциплина. Драки на переменах, жалобы учителей. После школы парнишки были предоставлены самим себе и улице, в классные компании и группки не входили, ничем не интересовались. За что тут зацепиться, как пробудить задремавший рефлекс цели?

Самый испытанный путь — втянуть ребят в интересы класса, увлечь делом. Задача простая, но осуществить ее тяжеловато. Учительница придумала ход, педагогам хорошо известный. Суть дела сместилась, стала как бы не имеющей значения. А на первый план выплыла просьба, совершенно неожиданная и не вызвавшая поэтому противодействия.

Словом, учительница однажды остановила мальчика в коридоре:

— Я слушала твой ответ по русскому и вдруг поняла: только ты нас можешь выручить. У тебя, оказывается, бас. Ни у кого в классе такого нету…

— Ну и что же?

— А то, что у нас в кукольном театре королевского глашатая нет. Все пищат, а нужен бас! Ты не сможешь сегодня на репетицию прийти, попробуем?..

— Ладно, приду, — согласился будущий королевский глашатай.

И, знаете, втянулся. Появилась в жизни одна цель, потянула другие. С помощью кукольного театра и оценки стали исправляться. Так и остался уверенным, что он незаменим, и только поэтому его, плохого ученика, позвали. А не было бы у него уникального баса, обошлись.

Но оставался еще второй мальчишка. И вот тут учителя понадеялись, что никаких педагогических хитростей не потребуется и так номер пройдет. Парню сказали:

— Приходи в кружок археологов — на раскопки поедем…

Пришел, съездил на раскопки в субботу и воскресенье, а после на занятия кружка не пришел. Сказал:

— Других перевоспитывайте, а мне некогда…

Понял мальчишка, в чем дело. Слишком рано понял. Никого в кружок археологов не берут, чтобы не разрастался слишком. Попасть в него — надо и учиться хорошо, и работу по истории написать. А его, стройки на двойку переваливающегося, ни за что ни про что сами позвали. Тут дело нечисто. Ясно, что перевоспитывают!

Вот какая деликатная наука — воспитание! Приказать можно, и дети послушаются. Запретить можно, и дети опять послушаются, а недолог будет результат.

В тысячу раз труднее найти средство, чтобы невзрослый еще человек понял, а поняв, повел бы невидимую внешне войну с самим собой. Сложно? Безусловно! Требуются от воспитателя терпение, выдумка, настойчивость. Нету на свете борьбы труднее, чем война с самим собой, со своим характером, своим упрямством, своими чувствами. Но иного пути для полной победы нет. «Нравственно только то действие, — размышлял Ушинский, — которое проистекает из моего свободного решения, и все, что делается не свободно, если не безнравственное, то по крайней мере не нравственное действие».

Если сын или ученик сам, добровольно отказывается от кривой тропочки, по которой сиюминутной цели достичь вроде бы легче, если говорит правду, когда удобнее было соврать, не списывает, когда вполне удалось бы списать, — это его победа, но и ваша победа тоже. Если ленился, а сумел взять себя в руки — тоже ваша общая победа. Лев Толстой написал однажды: «Важнее всего для меня в жизни — исправление от трех пороков — раздражительности, бесхарактерности и лени».

У старшеклассника определяется жизненный путь, формируется большая, главная цель, которая подчинит себе человека. Но на дороге к достижению цели есть помощники и помехи: черты характера, воля, некоторые качества личности. В одном случае они помогут, в другом — нужно преодолевать самого себя. Хватит ли сил? Вот тут-то и может пригодиться честолюбие, которое слишком часто мы, воспитатели, сбрасываем со счетов, как нечто второстепенное.

«Может ли неталантливый человек при большом желании стать талантливым?»

«А вот если у меня есть талант, но я человек скромный. Как его проявить?»

«Какая область техники самая почетная и перспективная и почему? Я уже решил, но вдруг вы считаете иначе?»