Иногда читаешь, что в будущем человек вообще утратит эмоциональное восприятие мира. Он перестанет сомневаться, беспокоиться, переживать ошибки, потому что будет действовать всегда правильно. Ведь он в конце концов и называется homo sapiens — человек разумный! А про сомнения будем читать у классиков.
Так ли это? Вот и записка, которая вынесена в название этой главы, подтверждает, что и старшеклассники об этом размышляют.
Человеческая история помнит такие конфликты ума и чувств. В XVIII веке за чувства против разума выступил Жан-Жак Руссо. Наши ребята, изучая на уроках литературы Тургенева, выписывают в тетрадки цитату — задиристые слова Базарова: «Порядочный химик в двадцать раз полезнее всякого поэта». Это сказано всего сто лет назад.
А теперь ум становится «первее» сердца — и будто раньше об этом не говорили. Спорят физики с лириками, безапелляционно утверждая, что точные науки помогают человеку анализировать ситуацию, обеспечивать оптимальное поведение в заданных условиях. Исходя из этого-де, влюбленный физик-теоретик на голову выше влюбленного гуманитария.
Мы обитаем в мире чувств, воспринимаем мир органами чувств, чувства дают движение уму — и вдруг чувства мельчают! Но не чувства ли — главный критерий истины в спорах о возможностях электронной машины и о том, на сколько процентов «глупее» или «умнее» она человека? Слова забываются, поступки не всегда точно отражают наши мысли и нас самих, а чувства? Не они ли самый тонкий и самый верный барометр нашего «я»? И вдруг — снова слышишь: чувства теперь неглубокие, поверхностные, а иной раз и вовсе заменяются соображениями простой житейской выгоды.
Полтораста лет назад знаменитый математик Лобачевский обратился с речью к юношам и девушкам. Ученый говорил о радости жизни, о мировосприятии. «Жить — значит чувствовать», — сказал в той речи он. Человек с неразвитыми чувствами недополучает от жизни и, естественно, недодает ей. Личность — частица общества, но личность — и микрокосмос, в ней отражается весь мир. Взаимообмен происходит в течение всей жизни, а в детстве особенно.
Конфликт ума и чувств — веяние времени, говорим мы. Но открываем Шекспира и с удивлением читаем:
Выходит, это всегда так. И может, хорошо, что ум и сердце в борьбе? Ум проверяется чувствами, чувства — рассуждениями.
Конечно, хорошо! Да только, когда речь идет о детях, о воспитании, про ум, знания, образование мы говорим чаще, заботимся об этом больше. Не может существовать на свете наука без искусства, так и ум без чувств не полон.
Воспитание чувств… Как к нему подступить, с чего начать? Очень важные слова: культура чувств, красота, изящество, прекрасное, одухотворенность, идеал.
Очень сильные слова: радость, гнев, ненависть, нежность, любовь. Кажутся они простыми и понятными, всю жизнь мы пользуемся этими словами в обиходе, не задумываясь, что они — выражение самых сложных, порой смешанных качеств, которые словами не выразишь. Трудно найти форму для выражения чувств. А научить чувствовать и выражать свои чувства — важная составная часть воспитания. Как же поступить в школу чувств?
Помню, как чествовали однажды московские писатели и артисты Сергея Владимировича Образцова, которого любят не только многие взрослые, но и все дети. О нем, о его юбилее, о кукольном театре, который знают теперь в разных странах, собравшиеся говорили с жаром. Говорили и о том, что спектакли Образцова и его книги воспитывают в детях подлинную культуру чувств. А после выступил сам Сергей Владимирович (прошу у него прощения за то, что слова эти, не записанные тогда, привожу по памяти). Он сказал:
— Меня здесь хвалили. Но моя заслуга гораздо скромнее, чем вам кажется. Просто я удачно выбрал себе родителей, которые сумели развить во мне любовь к искусству и жадное любопытство ко всему в жизни…
Мысль очень серьезная, хотя и сказана она по-образцовски весело.
Как детям выбрать удачных родителей? Это возможно только в одном случае: родители сами станут такими удачными. И тогда мы научим своих детей любить человека, жизнь, воспитаем в них чувство красоты, потребность соизмерять свои чувства с чувствами других.
Нравственное развитие не сведешь к простому усвоению норм и правил. Ребенку предстоит много передумать, оценить самому, пережить и радость и огорчение.
Если дочь счастлива оттого, что сделала кому-то доброе дело, это во много раз важнее, чем если бы она рассуждала с вами о том, как важно поступить хорошо и быть доброй. И искреннее огорчение, осознание своей вины без принуждения к этому, расстройство оттого, что кого-то ты несправедливо обидел, тоже воспитание чувств. Критическая оценка своих действий, стыд, «чувство вины» — живые элементы нравственного развития. В этом смысле обиходный совет: «Не стоит расстраиваться из-за пустяков» — с точки зрения нравственного воспитания нелеп. Никогда не расстраивающийся ребенок в конце концов становится равнодушным к чужой беде, к переживаниям родных. Жизнь есть жизнь, она не может состоять из одних радостей.
В воспитании культуры чувств помогает приобщение маленького человека к двум сокровищницам жизни — природе и искусству. То и другое родители начинают как можно раньше, по крупицам, но регулярно и — всегда.
Есть хорошая традиция в литературе: выпускать для самых маленьких читателей книжки о зверях и птицах, о лесах и реках. Сказки, одушевляя природу и животных, учат добру, бескорыстию, щедрости. Ребенок подрастает, и в доме появляется котенок или щенок, рыбы, черепаха. Синицы прилетают на подоконник подкормиться в холодную пору. Разумеется, вовсе не обязательно и не само собой доброта к «братьям нашим меньшим», как говаривал Есенин, перейдет после в доброту и внимание к людям, но черствость, и жестокость, и равнодушие часто имеют общие истоки. Уважение к природе, бережное отношение к лесу, реке, воздуху, которым мы дышим, одним лишь законодательством, даже самым разумным, не привьешь, если человек не будет сердцем чувствовать природу, стремиться к ней, любить ее.
Научить мальчика и девочку чувству прекрасного, пониманию искусства еще сложнее. В музыке, в театре, в кино, в живописи вкус к хорошему, способность отличить настоящее от поделки ремесленника, то, что называем обычно тонким вкусом, возникает не само собой. Вкус этот — результат интересов в семье и разговоров, окружения, уровня преподавания гуманитарных предметов в школе.
Но и одной среды для ребенка мало. В отличие от взрослого, он хочет все попробовать сам: и рисовать, и петь, и играть на инструменте. А подрастает, сам пытается писать стихи.
Но вот вдруг в книжном магазине у прилавка с поэтическими сборниками две девятиклассницы объясняют продавщице:
— Девушка! Нам велели написать сочинение на тему: «Мой любимый поэт». Посоветуйте, кого выбрать в любимые?
Рассказывала мне это продавщица, но я не поверил: не может быть! Тогда она прибавила:
— А еще приходили школьники, просили стихи о розе. Им задали собрать пять стихотворений о розе. Я отвечаю: «У нас сейчас о розах ничего нет». Тогда они говорят: «Ладно, пускай родители ищут!»
Что такое вкус? Это граница между нравится и не нравится. Есть у вкуса общие границы для многих людей, а есть свои, воспитанные в себе. Хороший учитель понимает, что воспитание вкуса происходит не на одних уроках.
Я знаю немолодого уже учителя, прожившего сложную жизнь, прошедшего войну. Однажды он мне сказал:
— Настоящие, глубокие чувства — я не раз это замечал — возникают в необычной обстановке. Когда все привычно, буднично, тогда и выражение чувств бедное…
Не очень хорошо понял я эту мысль. Осознал позднее, когда попал с ним и с его учениками в поход.
Обширная наша компания выбралась из Москвы в полдень. Дело было на зимних каникулах. Маршрут собирались пройти за три дня. Шли на лыжах, дневные привалы устраивали в лесу, хворост для костра откапывали из-под снега. Ночевали в деревнях — один раз в школе, другой у добрых людей.