Магия мозга и лабиринты жизни: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Специально для попыток проникновения в эти соотношения были разработаны и использованы дополнительные психологические тесты. Испытуемым-волонтерам предъявлялись две пары заданий. Предъявлялись хорошо известные пословицы и поговорки, в которых последнее слово отсутствовало. Волонтеры должны были предложить свой вариант окончания, который бы полностью изменил суть пословицы или поговорки (задание С — creative). В контрольном задании предлагалось просто вспомнить недостающее слово-окончание (R — remember). Вторая пара заданий отличалась от первой тем, что в текстах заданий С и R присутствовали ошибки в форме перестановки букв или их замен без изменения длины слов. Предполагалось, что такого рода задание будет активировать детектор ошибок (соответственно задания CD и RD). Испытуемым предлагалось: 1) не только выполнить основную задачу, но и определить количество ошибок в текстах («осознанный вариант»); 2) не обращать внимания на ошибки и решать творческую задачу («неосознанный вариант»). Исследовалась локальная синхронизация в различных ЭЭГ-диапазонах. Существенная разница была обнаружена не только в контрасте C — R, но и в контрасте CD — C также. Результат проявлялся главным образом в полосе гамма-частоты. Добавление детекции ошибок (в «осознанном варианте») к основной задаче уменьшало мощность г-ритма (CD — C) и таким образом уменьшало различия в контрасте CD — R (рис. 9). Похожий, но меньший эффект наблюдался в полосе в2-ритма (методика и результаты этой части работы подробнее представлены в статьях Bechtereva et al., 2005). Введение в тест ошибок в тексте без активации внимания к нему («неосознанный вариант») вызвало существенно меньшие изменения ЭЭГ, по тенденции схожие с «осознанным вариантом». В связи с конструкцией теста сделана логичная попытка оценки влияния на ЭЭГ активации внимания. Это осуществлялось в модифицированных условиях принципиально того же эксперимента. В предъявляемых текстах не было ошибок, а были звездочки, отношение к которым регламентировалось такой же, как указано выше, инструкцией. Активация внимания в нашем варианте теста вызывала относительно небольшие изменения ЭЭГ, из которых наиболее отчетливыми были угнетения медленноволновой (D) активности. Все варианты включений (дополнений) в основной текст оказывали большее влияние на мозговые корреляты основного задания и, соответственно, меньшее — на контрольное. Проведение исследований в данном варианте теста подтвердило связь динамики наиболее частных компонентов ЭЭГ с креативностью, хотя изменения в g-диапазоне не всегда достигали уровня достоверности. Воспроизводимость указанных результатов, однако, была очевидной (рис. 10).

Гамма-активность, считающаяся характерной для мыслительных процессов (Fitzgibbon S. P. et al., 2004; Данько и соавт., 2005; Thilo Womelsdorf, 2006), оказалась в условиях данного теста также тонким критерием подавления потенциала мозга в условиях активации детектора ошибок.

Исследование мозговых механизмов творчества, по существу, только начинается. В то же время и потому, что становится все очевиднее, что детектор ошибок — важнейший управляющий механизм мозга на разных уровнях сознания, в разных процессах высшей нервной деятельности, мы представляем схему о возможной роли детектора ошибок в здоровом и больном мозге, где только часть схемы-гипотезы может считаться условно подтвержденной, а ее основная часть сейчас дается нами как гипотеза, руководство к действию, как идея, и, в частности, в изучении механизмов творчества.

Как в случае обсуждавшейся нами ранее специально (Bechtereva, 1984) поливалентности других механизмов мозга, и в том числе их различных проявлений в здоровье и болезни, мы допускаем возможность такой же схемы в роли детекции ошибок в зависимости от здоровья, болезни и творчества человека.

Итак, положение первое. Детектор ошибок в здоровом, скажем так, обычном среднестатистическом мозге — это структура системы, сформировавшаяся главным образом в ходе индивидуального развития. Она существенно оберегает человека от раздумий в стереотипных, тривиальных ситуациях в ходе обычной жизни, контролирует оптимальную реализацию процессов высшей нервной деятельности. При любом обучении наряду с позитивом развития в мозге неизбежно формируются и необходимые, и излишние ограничения (вплоть до табу). Они работают с помощью детекции ошибок, через формирование детекторов ошибок. В формировании табу в более масштабных проблемах ярким примером такого рода процесса являлось многовековое церковное воспитание (не убий, не укради), что осложняло посягательство на границы законов.

Положение второе. Детектор ошибок разрушается под влиянием самых различных причин, или его активность может становиться чрезмерной. В обоих случаях развиваются нарушения психической деятельности. В случае чрезмерной активности детектор ошибок может превратиться в детерминатор ошибок. По-видимому, во втором случае именно превращением детектора ошибок в детерминатор ошибок могут определяться некоторые формы психической зависимости с проявлениями типа устойчивых наркоманий (Медведев С. В., Аничков А. Д., Поляков Ю. И., 2003) и некоторых форм маниакального поведения. Детектор ошибок в этом случае из полезного слуги превращается в злого хозяина.

Мы вместе много десятков лет. Раиса Вольская и Татьяна Аверьянова

И наконец, положение третье, имеющее прямое отношение к задачам изучения физиологии творчества. Рождается человек с большой (огромной) творческой потенцией, не теряющейся по пути детских инфекций и прочих жизненных сложностей. Естественно, что сила ограничений воспитанием, обучением различна у разных индивидуумов, а иногда такого рода «нажим» может вызывать и обратную реакцию, хотя в целом, статистически, в государстве это, как известно, работало.

Детектор ошибок должен и может теоретически препятствовать выходу в новизну, прорыву через известные догмы и законы, преодолению сформированных ограничений, полученных в том числе и в обучении. Однако ограничения именно в мозгу любознательного и дерзкого творца либо исходно преодолеваются, либо формируются сознательно или бессознательно по принципу «не мешать», либо при осознании стремления к прорыву в неизвестное переформировываются, «перевоспитываются» из ограничителей — в помощников. Возможность функциональных перестроек детектора ошибок прямо показана нами при регистрации детекции ошибок в передних отделах поясной извилины в ходе диагностических и лечебных электрических стимуляций (см. рис. 8) (Bechtereva, 2005). В мыслительном (и любом другом) творчестве детекция ошибок начинает оберегать от тривиальности (от «изобретения велосипеда») и от бессознательного плагиата.

Реализующийся творец начинает определять более или менее частную или глобальную историю мира.

Многолетний опыт нашей работы в области физиологии здорового и больного мозга человека неизбежно заставлял нас обращаться к многоликости управляющих механизмов мозга. Нами делается попытка рассмотрения этого вопроса, в том числе в физиологической природе творчества, его особого положения в мыслительных процессах, его магии. Магия творчества в обществе — прорыв к новой истине сквозь устоявшиеся знания. Физиологически — это процесс, развивающийся при преодолении и переориентации детектора ошибок (из противника в помощника), создание и воссоздание «своего» эмоционального фона. У творчества свое, только ему присущее состояние, «свои» эмоции, «своя» детекция ошибок. В свободном полете творческой мысли индивидууму-творцу надежно служат различные, в том числе и преобразованные, механизмы мозга. Творчество, преобразуя мир, своим базисом имеет творчески преобразованный мозг человека.

Будущее исследователей творчества — в руках психолога, который поможет с помощью рационального эксперимента расшифровать то, что сейчас может обозначаться лишь как физиологические механизмы магии творчества. Естественно, с помощью физиологов.

Литература (к главе «Магия творчества»)

Бехтерева Н. П. Некоторые принципиальные вопросы изучения нейрофизиологических основ психических явлений у человека. В сб.: Глубокие структуры мозга в норме и патологии / Под ред. Н. П. Бехтеревой. Л.: 1966. С. 18–21.

Бехтерева Н. П. О мозге человека. XX век и его последняя декада в науке о мозге человека. На русском и англ. яз.: On the Human Brain. 20 century and its last decade in human brain science. СПб.: Нотабене, 1997. 67 с.

Бехтерева Н. П. Нейрофизиологические аспекты психической деятельности человека. М.; Л.: Медицина, 1971. 120 с.

Бехтерева Н. П. Частные и общие механизмы мозгового обеспечения психической деятельности человека и перспективы проблемы // Физиология человека. 1975. Т. 1. № 1. С. 6–11.

Бехтерева Н. П. Здоровый и больной мозг человека. Л.: Наука, 1980. 208 с.; второе издание, переработанное и дополненное. Л.: Наука, 1988. 262 с.

Bechtereva N. P. Neurophysiological correlates of mental processes in man. In: Psychophysiology today and tomorrow / Ed. Bechtereva N. P. Oxford-N.Y.-Toronto, Pergamon Press, 1981. P. 11–22.

Bechtereva N. P., Gogolotsin Yu. L., Ilyukhina V. A., Pakhomov S. V. Dynamic neurophysiological correlates of mental processes // Int. J. Psychophysiol., 1983. N 1. P. 49–63.

Бехтерева Н. П. Итоги и перспективы развития исследований об отражении смысловых характеристик мыслительной деятельности в импульсной активности нейронов// Физиол. ж. СССР. 1984. Т. 70. № 7. С. 881–891.

Бехтерева Н. П., Медведев С. В., Кроль Е. М. Исследование связности дистантно расположенных нейронных популяций головного мозга человека при реализации мыслительной деятельности // Физиол. ж. СССР. 1984. Т. 70. № 7. С. 892–903.

Бехтерева Н. П., Гоголицын Ю. Л., Кропотов Ю. Д., Медведев С. В. Нейрофизиологические механизмы мышления. Л.: Наука, 1985. 272 с.

Bechtereva N. P., Medvedev S. V., Abdullaev Y. G., Melnichuk K. V., Gurchin F. A. Psychophysiological micromapping of the human brain // Int. J. Psychophysiol. 1989. Vol. 8. N2. P. 107–135.

Bechtereva N. P. El cerebro humano sano y enfermo. Buenos Aires-Barcelona-Mexico. Editorial Paidos, 1984.

Bechtereva N. P., Gretchin V. B. Physiological foundations of mental activity // Intern. Rev. Neurobiol. Academic Press: N.-Y.-London, 1968. V 11. P. 239–246.

Bechtereva N. P., Korotkov A. D, Pakhomov S. V., Roudas M. S., Starchenko M. G., Medvedev S. V. PET study of brain maintenance of verbal creative activity // Int. J. Psychophysiol. 2004. Vol. 53. P. 11–20.

Bechtereva N. P., Shemyakina N. V., Starchenko M. G., Danko S. G., Medvedev S. V. Error detection mechanisms of the brain: Background and prospects // Int. J. Psychophysiol. 2005. Vol. 58. P. 227–234.

Бехтерева Н. П., Старченко М. Г., Ключарев В. А., Воробьев В. А., Пахомов С. В., Медведев С. В. Изучение мозговой организации творчества. Сообщение II: Данные позитронно-эмиссионной томографии // Физиология человека. 2000. Т. 26. № 5. С. 11–17.