Дело в том, что сегодня истекал срок, в течение которого он обещал своей любовнице Клаудии поднести наконец давно обещанный подарок — золотой браслет, да все откладывал — не было денег. Но терять Клаудию очень не хотелось — она была очень изобретательна в удовольствиях, еще молода, но главное — чем-то напоминала Изауру. Правда, только внешне, ибо душевные качества их были совершенно различны.
От того, как сегодня произойдет объяснение здесь, в этом ресторане, зависело, что ждет Алмейду в ближайшем будущем: продолжение восхитительного романа или тоскливое одиночество.
Присутствие Мароны не облегчало, а затрудняло решение проблемы, тем более что скорее всего придется оплатить его ужин, раз уж он не торопит с долгом.
А, Бог его знает, что можно ожидать от этой капризной Клаудии, когда она в ударе. Наговорит чего-нибудь такого, что потом и в обществе появиться будет нельзя.
Ему и так с трудом удается поддерживать репутацию богатого землевладельца, отдыхающего от дел в городе.
Портьеры снова раздвинулись, и на этот раз появилась она. «Как же она хороша и как похожа...» — вспыхнуло в мозгу командора, когда он по-молодому вскочил со стула и склонился над ее рукой.
— Рад снова тебя видеть, счастье мое, — пробормотал он.
— А я буду рада тебя услышать, папуля, — она вырвала руку, чтобы хлопнуть веером по плечу соседа по столу.
— Привет, Марона, ну вы и расшалились вчера с этой блондиночкой!
Марона от смущения поперхнулся жюльеном, но быстро пришел в себя.
Потекла оживленная необязательная беседа, прерываемая тостами. Казалось, все страхи дона Алмейды были напрасными, но вдруг, взглянув на часики, Клаудиа без какой-либо подготовки сказала:
— Ну что, папуля, принес браслет? Отвечай скорее, ведь время — деньги, как говорят североамериканцы.
В ответ командор начал бормотать что-то невразумительное о вкусах, размерах и занятости, на что услыхал:
— Хватит, папуля, дурить голову маленькой девочке. На той неделе, пока ты бегал за шампанским, я прочла твое письмо жене, где ты просил о прибавке содержания. Что, не прибавила? Ладно, прощай и имя мое забудь! — И, помахав рукой в ответ блестящему молодому офицеру за окном, она вышла из зала.
— Ну вот и все. — Дону Алмейде стало так себя жалко, что даже слезы навернулись на глаза.
— Дорогой мой, неужели все, что сказала эта вертихвостка, — правда? — спросил Марона участливо.
— К несчастью — да, — убитый своим позором, подтвердил старик.
— Но как же это случилось с вами, почтенным фазендейро? Не таитесь, я интересуюсь не из праздного любопытства, а чисто профессионально. Может быть, я смогу вам помочь.
Окрыленный надеждой, дон Алмейда без утайки раскрыл все обстоятельства своего падения.
Переспрашивая и уточняя детали операции, проделанной над мужем донной Марией, опытный Марона составил себе такую картину, которая выглядела не так уж безнадежно, в чем он и поспешил уверить собеседника.
— Вам нужен хороший адвокат и время. Вы можете все вернуть. Мой приятель опытен в подобных делах.
— Вы просто возвращаете меня к жизни, мой друг, — просиял командор. — Не откажетесь же вы от стаканчика рома в честь моего дня второго рождения!
Глава 28
Было уже довольно поздно, когда Изаура, управившись с уборкой зала после ужина, проводив ко сну донну Марию, добралась до своей комнаты.
Она немного устала, но все равно ощущение тихой радости не оставляло ее.
«Откуда оно? — удивлялась девушка. — Вроде бы день прошел обыкновенно: с утра встала, убралась в зале, потом помогла с утренним туалетом донне Марии, накрыла на стол с Жануарией, потом... в общем, все как всегда.
Впрочем, нет. Ведь сегодня возобновились занятия с донной Марией! И ничего, что донна Малвина не очень одобряюще взглянула на них в библиотеке. Придет время, и она поймет, что несправедлива ко мне, — подумала Изаура. — Главное, что донна Мария снова относится ко мне как прежде. Растаял холодок, возникший после приставаний хозяина в день свадьбы. И даже эта кошмарная история с медальоном показала, что она по-прежнему верна своему обещанию воспитывать меня и заботиться обо мне. Я же чувствовала сквозь ужас, сковавший мое тело и душу, что в комнате находится человек, верящий мне, несмотря ни на что.
А дон Леонсио! Если бы не его проницательность, кто знает, как повернулось бы дело? Я ведь совершенно серьезно готовилась к смерти в те страшные минуты. Ах, как было бы несправедливо умереть, не познав ни свободы, ни любви…
Нет, наверно, он и вправду поддался какому-то наваждению в ту роковую ночь после свадьбы. Почему же мне так не везет? Почему я, не давая ни малейшего повода, привлекаю своих господ: то отца, то сына?»
Размышления Изауры, уже раздевшейся и приготовившейся ко сну, были прерваны чуть слышными шагами перед дверью ее комнаты.