Окружной прокурор пребывал в этот день не в самом лучшем настроении. Дел невпроворот, раскрываемость преступлений низкая, а тут еще дожди пошли. Прокурора звали Рикардо Сантана. Ему было пятьдесят три года, и вот уже десять лет, как он занимал свой пост. Толстое, лоснящееся лицо говорило о том, что Сантана любил поесть. Голос у него был хриплый, прокуренный. Характер непростой. Он плохо уживался с людьми. Но уж если кто-то становился его врагом, то можно было не сомневаться — этому человеку не поздоровится.
У Рикардо были жена и двое детей. Он отчаянно любил их, готов был отдать за них свою жизнь, но, если бы его сын совершил какое-нибудь преступление, он, не сомневаясь, засадил бы его за решетку. Таков он был — окружной прокурор Рикардо Сантана.
Он сидел в своем кабинете, положив ноги на стол и куря Дешевую сигару, когда в дверь постучали и на пороге появилась его помощница Аранта. Она боялась открыть рот, зная, что своего начальника, когда он чем-то недоволен, по пустякам лучше не беспокоить. Но в приемной, судя по выражению ее лица, происходило что-то из ряда вон выходящее.
— Тебе что? — недовольно спросил Рикардо, пуская в потолок струю едкого табачного дыма.
— Там в приемной... — Аранта запнулась.
— Ну? Что?!! — заорал Рикардо. — Ты быстрее говорить можешь?
— Т-там в приемной, — затараторила Аранта, — какой- то оборванец просит у вас аудиенции.
— Просит — чего?
— Он хочет, чтобы вы его приняли. Говорит, по очень важному делу.
— Оборванец?
— Одет бедно.
— К черту его! К чертям собачьим! Мне больше нечем сейчас заняться, кроме как беседовать с каким-то нищим. Гони его.
Но Аранта не уходила.
— Ты еще здесь? — Рикардо зло посмотрел на нее.
— Он грозится, что если вы его не примете, он будет ночевать у входа в ваш кабинет.
— О Господи! Так всегда случается, что в такой дрянной день, как сегодня, обязательно припрется какой-нибудь идиот.
— Он говорит, что владеет большими землями на юго-востоке округа.
— Он может говорить все что угодно. — Прокурор задумался на минуту, затем крякнул, потянулся и промолвил: — Ладно, пусти его. Это уже становится любопытным. Крупный землевладелец, ночующий на полу в приемной, — оригинально.
— Так я впускаю?
— Впускай, впускай. — Рикардо убрал ноги со стола и принял приличествующее его рангу положение.
Через мгновение в кабинет влетел командор Алмейда. Лицо его налилось кровью, он потрясал руками и брызгал слюной.
— Что же это такое творится? — возмущался он. — Благородный дон должен терпеть всяческие унижения, чтобы попасть на прием!
Рикардо невозмутимо смотрел на командора. Одежда Алмейды действительно находилась в весьма плачевном состоянии. Локти на рукавах сюртука протерлись, фалды грязные, а башмаки давно износились. Давно не мытые, слипшиеся волосы придавали лицу командора жалкое выражение.
— Прошу прощения, — процедил сквозь зубы прокуор — С кем я имею честь говорить?
— Я командор Алмейда.
— Это мне ни о чем не говорит. По какому вы делу?
— По делу великого обмана.
— Ну и кто кого обманул?
— Моя жена... меня.
— Очень интересно. И что же вы хотите?