Речной князь 7: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Дверь корчмы грохнула, и в неё влетел расхристанный, сияющий Радко, с шапкой в кулаке.

— Батюшка!!! Тут ты! А я по всему торгу!.. — Он подлетел к столу, плюхнулся на край лавки, сгрёб мою кружку, допил остатки сбитня и затараторил: — Докладаю! Дед — всё! Дед готов! Ты слушай, слушай. Он же ночью медника поднял! Ночью! С постели! Тот думал — пожар, а этот ему: неси олово, паяй чашу!.. К свету крышка стояла, к заутрене дед уже гнал, а как первую чистую взял — заорал на всю башню так, что соседи за ворота повыскакивали! В исподнем! Думали — режут!.. А он стоит в окне, склянку держит и орёт: ГОРИТ! СИНИМ! НАЧИСТО!.. — Радко перевёл дух. — Я к нему сунулся — а он меня выгнал. Иди, говорит, отсюда, торгаш, у меня работа, я всю жизнь ждал… Сидит теперь, гонит и с кубом разговаривает. Ласково так. Как с конём.

Стол лежал. Даже Рыжий отставил кашу.

— А сам куда несёшься? — спросил я.

— Дык к Фомке! — Радко вскочил и нахлобучил шапку. — К Фомке, батюшка, как уговорено, — про дорогу, про мыт, про всё! Он с утра в амбарах, я нарочно пораньше!.. Всё, побёг!

И вылетел, едва не снеся хозяина с подносом.

— Вот же ж человек, — с уважением сказал Гнус. — С утра — как ошпаренный, к вечеру — как ошпаренный… Когда жрёт — непонятно.

— На бегу, — сказал Волк. — Я видал… Ну, Кормчий? Ты про кожевника начал — договаривай. Чего ты ему тогда посулил-то, хитрую сбрую какую-то?

— Хитрую, Волк. Очень хитрую. — Я отодвинул пустую кружку и оглядел стол. — А ну, сдвиньтесь ближе. Сейчас мы с вами будем придумывать вещь, которой ещё не было.

— Только зайду издали… Горшки наши громовые все видали. Здоровые, тяжёлые, к делу их коробом подносят, с рук на руки передают. А я хочу сделать горшочки малые. С кулак величиной. Чтобы в ладонь ложился, как яблоко, и чтобы боец нёс на себе три-четыре штуки — перед абордажем в толпу кинуть, ну или на стену перед тем как лезть туда, или в помещение какое, где ждут уже.

— Стой, — сказал Волк.

Он поставил кружку, и по лицу его было видно, что я наступил на что-то его собственное, давнее.

— Стой, Кормчий. А ведь я про это думал. Ей-богу, думал — ещё под Городцом. Я тогда прикинул, что вот здоровые есть, а малые можно ли сделать? Подумал так — и бросил. Решил, что нельзя, видать. Что гром в малом горшке не живёт. Ты же делаешь большие — стало быть, так и надо.

— Живёт гром в малом, Волк. Ещё как живёт. Малый горшок лодью не потопит, зато на чужой палубе, в свалке, когда борт к борту, — кинул под ноги ихнему строю, и строя нет. Пахому закажу, как в Хлынов пойдём. А что сам додумался — запомни за собой. Я всегда говорил, что у тебя на войну добрая голова.

Волк усмехнулся, однако видно было — доволен.

— А теперь задачка вам всем, — сказал я. — Вот боец. При нём три — четыре малых горшка, серники, зуб огненный, болты к самострелу, нож запасной, перевязка. Идёт на дело на лагерь вражеский, ну или на сцепку. Где он всё это носить будет?

Стол задумался.

— Дык в мешке, — сказал Гнус. — Где же ещё.

— Хорошо, в мешке. А теперь вспоминай купца бусурманского, как брали. Ты через борт сигаешь, под тобой вода, на тебя оттуда рогатиной тычут. Долетел, устоял — и тут тебе горшок понадобился. Что делать станешь? Мешок с горба снимать? Узел зубами развязывать?

— Не… — Гнус поскрёб затылок. — Не поспею я… Ну, тогда за пазуху!

— Три глиняных горшка за пазуху, — сказал Бес. — И сигай через борт. Не долетишь до чужой палубы — об свою же снасть переломаешься. Даже врагу работы не оставишь.

— Тьфу на тебя, каркуша!

— На гайтан, как зуб носим? — предложил Волк и сам же поморщился. — Нет, не то. Зуб — он лёгкий, костяной, и то в сцепке болтается, за всё цепляет. А яблоко это на шее… На бегу по зубам бить будет. За пояс затыкать — вывалится при первом прыжке. Ремешком приматывать — пока отмотаешь, тебя три раза стопчут…

И пошло по кругу. Мешок, пазуха, гайтан, ремень — и на каждом круге они сами себя били по рукам. Тут не поспеешь, там разобьёшь, здесь вывалится. Всё их привычное ношение — нож в ножнах, тул у бедра, кошель на поясе, зуб на шее, прочее в мешке — под новый груз не годилось никак. И они упирались в это лбами, честно и всё злее.

— Да что же такое, — Волк пристукнул ладонью. — Выходит, некуда его деть, горшок твой малый? Выходит, всё едино коробом возить, а в дело — в руке, по одному?

— Выходит так. Если носить по-старому. — Я поднялся из-за стола. — А мы будем по-новому. Глядите и запоминайте, показывать буду на себе.

Стол развернулся ко мне. Даже Жучкова ватага в углу привстала над своей яичницей.

— Первое — пояс. — Я провёл ладонью по ремню. — Шире вашего вдвое, кожа двойная. Второе — лямки: два ремня от пояса вверх, через плечи, на спине крестом. Третье — на том кресте, сзади, своя опора, потому что туда спинной груз вешается… И вот теперь главное, мужики. Груз — не в одном месте. Груз размазан по всему телу, каждой вещи своё гнездо. — Ладонь пошла по местам, и стол следил за ней, не дыша. — Болты — на боку: рука упала, взяла, зарядила. Горшки — в малых сумках, на груди, каждый в своём гнезде с клапаном. Рванул — и он в ладони, и глядеть не надо. Серники, трут, зуб — в сухом вощёном кармане тут же, у сердца. Так огонь всегда при тебе. Склянка с основой да тряпица скаткой — на правом боку. Посекли — сам обмыл, сам замотал, дальше воюешь. Топорику петля на правом. И всё прижато. Всё подогнано. Прыгнул через борт — ничего не грохнуло, не съехало. Плечи несут, пояс держит, спина своё везёт. А руки, — я развёл пустыми ладонями, — руки свободные.

Я договорил и сел.

А Волк стоял.