Речной князь 7: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Слышь, Голова, — сказал Бес, когда ворота остались за спиной. — А ведь день-то какой вышел. Утром кузнецам серебро, в обед плотникам, вечером — вон, цельное дело родили… Это ж сколько ты нынче потратил?

— Всё, что потратил, — вернётся впятеро. Торговый день, Бес. Иной торговый день дороже иного боя.

— Во-во, — вздохнул сзади Гнус. — Только после боя хоть добыча, а тут… Слушайте, а ведь никто так и не спробовал, какая она на вкус, основа-то. Может, зря пужают?..

Рыжий молча взял его за шиворот.

— Да иду я, иду!

Глава 20

Утро мы встречали в корчме у торга — той самой, где я когда-то поил сбитнем детскую ватагу.

С тех пор хозяин при виде меня всякий раз молодел лицом лет на десять. Торговля его с того дня пошла в гору, потому что пол-Устья ходило теперь сюда поглядеть, за каким столом сидел Кормчий. А сегодня ему повезло вдвойне — Кормчий сидел живьём, со всей своей страшной свитой, и мирно дул на сбитень.

Свита завтракала. Рыжий ел кашу — вторую миску, по-моему, или уже третью. Бес катал в пальцах ложку и лениво переругивался через зал — потому что в дальнем углу, за длинным столом, сидело моё речное пополнение в полном составе: Жучок со всей командой. Перед каждым стояла яичница.

— … а я говорю — вперёдсмотрящему двойная положена! — доказывал Жучок хозяину, который завис над ними с сомнением на лице. — Спроси хоть у дяденьки Беса! Бес, скажи!

— Положена, — важно подтвердил Бес. — По речному уставу. А палубной команде — по полторы.

— А устав кто писал? — сощурился хозяин.

— Я и писал, — сказал Бес.

Хозяин поглядел на меня. Я кивнул: пиши на меня. Хозяин просиял и понёс ораве хлеба — от себя, для ровного счёта.

— Разбалуешь ты флот, Голова, — сказал Волк, отхлёбывая. — Они уже яичницу по уставу требуют. Дальше что? Жалованье?

— Дальше — вырастут, — сказал я. — И вспомнят, кто их кормил… Ладно. Слушайте, братцы, пока едите. Подобьём, что имеем.

А имели мы, если считать честно, вот что.

Самострелы — заказаны. Соточка с гаком встанет к совету, остальное седмицей позже. Кольчуги — пойдут вдогонку. Спарка — вяжется. Вчера на закате приходил Щукарь, и по тому, КАК он ругался, я понял, что дело идёт хорошо. Дед ругался вдохновенно. Он орал, что бимсы, то бишь поперечные балки, ему привезли кривые, что Клещ с Бугаем тянут найтов, как бабы бельевую верёвку, что Хвощ с Кутырём мешают ему работать, размечая свои орудийные места, и что ежели Кутырь ещё раз скажет «а можно ствол на пядь левее» — то он, Щукарь, в этот ствол Кутыря и зарядит. Потом дед выпил ковш кваса, сказал «а вообче — ладная выходит зверюга, страшенная» — и ушёл довольный.

И медицина теперь — будет. Вот это, к слову, никто из моих пока не понял, а понять им это надо.

— Гнус, — сказал я. — Вот скажи. Вчера у деда — мы чем занимались, по-твоему?

— Знамо чем. — Гнус пожал плечами. — Торговлю затевали. Лавки, зелья, серебро лопатой… Доброе дело, я разве спорю? Только, — он покосился на меня хитро, — я так смекаю, Голова, ты ж не корысти ради. Ты ж чего-то опять удумал, я ж тебя знаю.

— Войну я удумал, Гнус. Ту же самую войну… Вот гляди. — Я отодвинул кружку. — Болт — боевой припас? Припас. А вот тебе в деле плечо просекли. Промыли основой, зашили, через седмицу ты в строю. А не промыли — через седмицу ты в горячке орёшь, а через две мы тебя закапываем и ищем, кем тебя заменить. Только заменить некем — люди на реке дороже серебра, я вам говорил… Так что зелья дедовы — это тот же припас. Раненый, который вернулся в строй, — самый дешёвый боец на свете, потому что он уже выучен.

Стол притих. Бес перестал катать ложку.

— А я-то думал… — Гнус поскрёб затылок. — А оно вона как. Стало быть, и настойки эти — в поход пойдут?

— Первым же грузом. На каждую лодью — короб поставим, в котором будут основа для промывки, зубная настойка, желудочная, вываренные тряпицы… И приставлю к коробу человека, чтоб выучил, что за чем. — Я поглядел на Гнуса.

— А серебро? — Волк глядел на меня поверх кружки, прищурясь. — Лавки твои, серники, зелья — это ж всё не к этому походу. Это ж годами расти будет… К чему счёт ведёшь, Кормчий?

— К тому, что Лобановы сундуки — кончаются. — Я сказал это спокойно, и стол перестал жевать. — Первый город взял. Второй в дорогу ушёл. Третий вон — уже тает пока заказы делаем, и к совету от него дно останется… А война жрёт серебро хуже огня. Эта война — ладно, на эту хватит. А следующая? А та, что за ней? Река длинная, я вам говорил… Вот на то и лавки. Казна должна сама себя кормить — тогда воюй хоть двадцать лет. А чужим серебром воевать — это как чужим веслом грести: до первой мели.

— А на Холопьем торгу, — медленно сказал Бес, и глаза у него сделались нехорошие, — к межени серебра соберётся — горой. Скупщики ж с юга с казной придут. Людей покупать… Так, Голова?

— Так, Бес. Чужое серебро, на чужой беде копленное. — Я допил сбитень. — Его и возьмём. И будет оно наше — и беда наша с ним расплатится… Но то к межени. А нынче у нас дело поближе. Помните, я кожевнику…

Договорить мне не дали.