Речной князь 7: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Успеешь посчитать. Это ж не весь товар, Радко. Это первый. — Я повернулся к Греку. — Дед. Я хочу с вами двоими лавки запустить с товаром, какого ни у кого нет. Серники — раз, а мыслишек у меня ещё… разные мыслишки. Дай-ка я по хозяйству твоему пройдусь, погляжу, что у тебя есть. Может, чего и высмотрю.

Грек поглядел на меня внимательным взглядом.

— Высмотрит он, — сказал он. — Знаю я, как ты высматриваешь. Ты в прошлый раз высмотрел — я потом селитру варил день и ночь… Иди уж, шарь. Только уговор: сначала спрашивай, а руками не трогай. Тут тебе не торг, тут половина такого, что нюхнёшь не с той стороны — и поминай как звали. А ты, — палец в Гнуса, — ты вообще стой где стоишь. Прирос — и стой.

— Да что ж вы все ко мне…

— Стой, я сказал.

И я пошёл вдоль полок.

Хозяйство у деда было — иному купцу на зависть. Шёл я не спеша, по-хозяйски, и Грек тащился следом, бурча пояснения. Сперва нехотя, через губу, а потом всё охотнее. Всякому мастеру сладко показать своё, даже если он при этом ругается.

— Это купорос, синий. Не лапай… Это квасцы, кожемякам продаю, живут же люди — кожу мнут, горя не знают… Это, — он любовно тронул запечатанную склянку с тяжёлым серебристым переливом, — это тебе знать рано. Это я сам боюсь… Тут травы: зверобой, полынь, маун-корень — сонное варю, бабы берут от сердца…

— А это чего? — Бес, увязавшийся следом, тыкал пальцем в горшок с бурым.

— А это от блох. Хочешь?

— Не.

— А зря. По тебе плачет.

Я шёл дальше — мимо ступок, жаровен, — и уже в дальнем углу, за мешками, нос мой поймал кое-что очень знакомое.

Такое знакомое, что меня на вздох качнуло через семь веков — в дедову баньку, где за вениками, на полке, стоял бидон, а в бидоне… Я остановился. Потянул носом. Сивуха. Родная, вонючая, мутная сивуха — её ни с чем не спутает ни один человек моего века, хоть сто лет пройди.

За мешками стояла глиняная корчага, горло замотано тряпицей.

— Грек. Это что?

— А. Это. — Дед глянул без всякого интереса. — Дрянь одна. Вода палящая. У меня по осени вино прокисло — добрая корчага, жалко было выливать. Ну я и прогнал через куб, думал — уксус крепкий выйдет, уксус мне надобен… А вышло вот это. Горит, зараза, синим пламенем — потому и палящая. Смолы им развожу. Мази тяну — берёт хорошо, что твой уксус… Хочешь — забирай, у меня ещё есть. Только на кой-она тебе?

Я снял тряпицу с корчаги. Понюхал ещё раз — глубоко, с чувством.

Первач. Мутный, сивушный. Пить его — нельзя и не нужно, зелья для питья я в этот мир привносить не собираюсь. А вот всё остальное на нём…

— Дед, — сказал я. — А ведь ты знаешь, что это у тебя в углу стоит.

— Знаю, — проворчал Грек. — Дрянь у меня в углу стоит. Я ж сказал.

— Про воду жизни слыхал?

Грек замер.

Стало так тихо, что слышно стало, как булькает его забытая реторта. Дед медленно повернулся ко мне, и лицо у него было нехорошее.

— Ты где это слово взял, — сказал он.

— Там же, где всё беру. Слыхал, стало быть.

— Слыха-ал… — Дед повернулся во фронт. Его понесло — я уже знал эту его манеру, когда старика несёт, и перебивать бесполезно. — Он у меня спрашивает, слыхал ли я! Да я про неё, милый мой, слыхал, когда тебя на свете не было! Мне про неё один араб пел — учёный человек, не тебе чета: есть, мол, у ихних мудрецов вода жизни, аль-кохль, гонится из вина, горит синим, мёртвого на ноги ставит, живого от всякой хвори!.. Я, дурак молодой, уши развесил. Я её потом полжизни добывал! — Он ткнул пальцем в корчагу. — Вот эту дрянь палящую — её всякий с кубом добудет, невелика хитрость. А я дальше шёл! Я её по второму разу гнал! По третьему гнал! И что⁈ Та же дрянь, только злее — никакой в ней жизни, одна погибель! Тьфу!.. — Дед перевёл дух и закончил устало, со старой, заношенной обидой: — Брешут твои арабы. Сказка это. Для дураков вроде меня молодого.

— Не брешут, — сказал я. — Вода жизни есть. И стоит она вон в том углу, в твоей корчаге… недоделанная. Ты, дед, до неё не дошёл два шага. Потому что гнал неправильно. Технология у тебя кривая.

— Чего у меня кривое⁈

— Порядок работы. — Я подошёл к его кубу. — Гляди. Ошибка первая. Трубка у тебя горячая — пар по ней летит и половину доброго уносит в воздух. Добро твоё в небо уходило, дед. Пар надо ловить холодом. Крышку — новую сделать полую, чашей кверху, в чашу воду студёную и менять, как согреется. Пар снизу бьёт в холодное — и оседает каплей. Видал по весне капли на погребной двери? Вот. По стенке капля сбегает в желобок, желобок по кромке, из желобка носиком в горшок. Медник с гончаром за день сладят.