— Чужого? Нет, госпожа. Зверьё только. А что?
— Да так, — я покачала головой. — Показалось.
Он кивнул и вернулся к своему ножу. А я смотрела на лес, темнеющий за огородом, и думала: не показалось.
Кто-то там был. Кто-то смотрел на меня.
Я допила чай и ушла в дом. Лина уже спала в своей колыбели. Кот лежал рядом, охраняя. Я легла на свою перину, прикрыла глаза, но уснуть долго не могла.
В окно светила луна. Где-то в лесу ухнула сова. И мне всё чудилось, что в темноте, за стеклом, мелькает чья-то тень.
14
Осень пришла в Альмир неожиданно. Ещё вчера солнце пекло немилосердно, а сегодня небо затянуло серой мутью, и ветер потянул с севера холодом, сыростью, запахом прелой листвы.
Я стояла на крыльце, кутаясь в платок, и смотрела на лес. Листья на берёзах уже пожелтели, кое-где проглядывала багряная рябина. Скоро зима. А на душе было так же муторно, как на небе.
Письмо тёте Астрид жгло карман. Я перечитывала его каждую ночь, ворочалась, не спала, а утром прятала обратно в шкатулку.
Но в это утро я приняла решение.
— Митька, — позвала я, когда он вышел из сарая с охапкой дров. — Соберись в дорогу. Поедешь на почтовую станцию.
Паренёк отнёс дрова Грете, вернулся ко мне в своих стареньких ботинках и потрёпанном кожухе. Вид у парня был жалкий. Он рос и кожух стал ему мал.
Нужно перешить ему куртку из найденных вещей. И сапоги купить. Денег у нас не было. Но я подобрала то, что можно продать у кузнеца в деревне.
Митька взял конверт бережно, как величайшую драгоценность. Спрятал за пазуху, прижал рукой. Глаза у него стали серьёзными, почти взрослыми.
— К вечеру вернусь, госпожа. Не сомневайтесь.
— Возьми нашу лошадь. И еды. — Я сунула ему свёрток с лепёшкой, сыром и вареньем. — Не геройствуй, если что — сразу назад.
Он кивнул, вскочил на клячу и уехал. Я смотрела ему вслед, пока он не скрылся за поворотом дороги.
Грета подошла сзади, встала рядом.
— Отправили, госпожа?
— Отправила.
— И что теперь?
Я покачала головой.
— Теперь ждать.
День тянулся медленно. Я занималась делами, но мысли всё время возвращались к Митьке. Дорога дальняя, лошадь старая, а он ещё ребёнок. В Долгом дороги развезло после дождей, в уездный город ехать часа три, если не больше.
К вечеру небо затянуло окончательно, и хлынул ливень. Настоящий, осенний, с ледяными струями и порывистым ветром. Я стояла у окна и смотрела, как потоки воды заливают двор, как гнутся деревья в саду.
— Госпожа, идите от окна, простудитесь, — позвала Грета. — Митька, может, в Долгом переждёт у знакомых, утром вернётся.
Я кивнула, но тревога не отпускала.
Ночью я не спала. Прислушивалась к ветру, к стуку дождя по крыше. Лина спала спокойно, кот свернулся у неё в ногах. А я ворочалась и думала о Митьке. О том, как он там, один, под этим ледяным дождём.
Он вернулся утром.