Хозяйка разрушенного поместья: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Я услышала стук копыт и выскочила на крыльцо, накинув платок. Митька слез с лошади, пошатнулся, схватился за седло. Лицо у него было белое, губы синие, с волос ручьями текла вода.

— Отправил, госпожа, — простучал он зубами. — Сказали, через две недели дойдёт.

— Дурак ты, — выдохнула я, подхватывая его под руку. — В такую погоду ехать! Почему не переждал грозу? Живо в дом! Грета разжигай печь!

Мы затащили его в комнату, стащили мокрую одежду, укутали в одеяла. Он дрожал так, что зуб на зуб не попадал, пытался улыбаться, но улыбка выходила кривой.

— Ничего, госпожа, я крепкий, — прошептал он и закрыл глаза.

К вечеру у него начался жар.

Я сидела рядом, меняла тряпки на лбу, поила отваром ромашки и липового цвета. Он метался, бормотал что-то бессвязное, звал мать. Грета плакала в углу, укачивая Лину. Малышка чувствовала наше напряжение и капризничала, не хотела засыпать.

— Тише, тише, — шептала я, прижимая ладонь к груди мальчика. — Всё будет хорошо.

Ночью стало совсем плохо.

Митька горел. Градусника у меня не было, но по ощущениям температура за сорок. Он хрипел, кашель разрывал грудь, дыхание стало частым, поверхностным.

— Госпожа, он умрёт? — спросила Грета шёпотом, и в её глазах стоял такой ужас, что у меня сердце оборвалось.

— Не умрёт, — отрезала я жёстче, чем чувствовала. — Не дам.

Я поила его отваром коры ивы — там есть что-то вроде природного жаропонижающего. Растирала грудь барсучьим жиром, который удалось добыть весной.

Ничего не помогало.

Он метался в бреду, скидывал одеяло, звал кого-то. Иногда вскрикивал: «Не надо! Я не воровал!». Я держала его за руку, гладила по голове, шептала что-то успокаивающее. Бесполезно.

Грета уснула под утро, обессилев от слёз, прижав к себе Лину. Я осталась одна.

Сидела на табурете рядом с лежанкой, смотрела на Митьку. Осунувшееся лицо, тёмные круги под глазами, горячечный румянец. Такой молодой. Ещё ребёнок.

И вдруг меня накрыло. Той самой, знакомой уже волной отчаяния, когда мир сжимается до одной точки, до одного человека, который может умереть прямо сейчас, и ты ничего не можешь сделать.

Я вцепилась в край лежанки, впилась ногтями в дерево, чтобы не закричать. Слёзы потекли сами, горячие, злые.

— Помогите же кто-нибудь, — зашептала я в пустоту. — Ну пожалуйста. Он же совсем мальчишка. Он ни в чём не виноват. Он просто хочет жить. Я не могу, не могу его потерять.

В комнате было тихо. Только трещала свеча в подсвечнике да хрипел Митька.

На постель прыгнул кот.

Я и не заметила, как он появился. Рыжая тень метнулась из темноты, и вот он уже сидел в ногах у Митьки, свернувшись пушистым клубком. Его зелёные глаза светились в полумраке, как два фонарика.

Он посмотрел на меня. Долго, пристально, не мигая. И в этом взгляде было что-то такое… не кошачье. Словно он понимал всё. Словно знал что-то, чего не знала я.

Вспомнились сказки о котах, которые лечат.

— Помоги ему, — прошептала я, сама не веря в то, что говорю. — Пожалуйста. Если ты можешь… помоги.

Кот моргнул. Медленно, важно. Потянулся, перебрался ближе к груди Митьки и лёг, прижавшись к его боку. Закрыл глаза.

Я сидела и смотрела.

Минута. Две. Десять.

Митька заворочался, вздохнул глубоко, без хрипа. Повернулся на бок, подложил ладонь под щёку. Дыхание выровнялось, стало спокойным, ровным.