Сети опутали меня, тянули вниз.
Я вынырнула на секунду, глотнула воздуха и снова ушла под воду. Течение тащило, крутило, било о камни.
«Лина, — пронеслось в голове. — Лина останется одна».
Я забилась сильнее, рванулась, но сети держали крепко. Лёгкие жгло, не хватало воздуха.
15
Вода тащила меня вниз.
Я барахталась, захлёбывалась, выныривала на секунду, чтобы глотнуть воздуха, и снова уходила в ледяную муть. Сети опутали ноги, тянули ко дну, не давали плыть. Течение было сильным, оно несло меня, крутило, било о камни.
— Помогите! — закричала я в очередной раз, вылетев на поверхность.
Голос мой потонул в шуме воды. Никто не услышит. До дома далеко, Грета с Линой остались там, Митька слабый лежит. Никто не придёт.
Я снова ушла под воду. В ушах звенело, в глазах потемнело. И вдруг, среди этого ужаса, меня накрыла злость. Такая острая, жгучая, что я забилась ещё сильнее.
Какого чёрта? Я уже умерла один раз. И что? Получила второй шанс, чтобы вот так глупо утонуть в какой-то речке, запутавшись в рыбацких сетях?
Это несправедливо. Я столько пережила. Роды, дорогу, убийцу, зиму, голод, волка. Я вытащила себя и Лину из самой бездны. Я не имею права умирать вот так.
Ноги коснулись дна. Я оттолкнулась, вынырнула, закашлялась. Берег был близко, но течение несло мимо. Попыталась грести, но руки онемели от холода, не слушались.
— Нет, — прохрипела я. — Нет, нет, нет.
Снова ушла под воду. На этот раз глубже. В ушах зашумело, перед глазами поплыли круги. Я перестала понимать, где верх, где низ.
И в голове, сквозь панику и ужас, проступила ясная, спокойная мысль.
Лина. Она останется одна. Грета, конечно, не бросит, но что она сможет сделать? Девчонка, сама ещё ребёнок. Митька тоже мал. Их всех сожрут эти северные леса, эта жестокая жизнь.
А тётя Астрид… Она получит моё письмо. Узнает, что я жива. Но будет уже поздно. Лина останется сиротой.
Я надеялась, что тётя заберёт её. Воспитает как свою. Даст ей имя, положение, будущее. Главное, чтобы её отец мерзавец не объявился. Лина будет расти в тепле, в достатке, носить красивые платья и никогда не узнает, что такое голод и холод.
Эта мысль принесла странное облегчение. Если я умру, Лина выживет. У неё будет шанс.
Я перестала барахтаться. Силы кончились. Тело обмякло, вода потащила меня вниз, в темноту. Я закрыла глаза.
И вдруг что-то рвануло меня за шиворот, выдернуло из воды с такой силой, что я на мгновение повисла в воздухе.
Закричала от неожиданности, захлебнулась, закашлялась. Меня тащили, куда-то несли, перекинув через что-то твёрдое и тёплое. Я висела вниз головой, вода лилась изо рта и носа, в глазах темнело.
Потом меня положили на землю. Я лежала на спине и смотрела в серое небо. Надо мной склонилось лицо. Размытое, нечёткое. Мужское.
Попыталась разглядеть черты, но сознание ускользало, таяло, как утренний туман. Я провалилась в темноту.
***
Очнулась я от жара.
Он обжигал щёку, тянулся к лицу горячими пальцами. Я открыла глаза и долго не могла понять, где я.
Надо мной был полог из тёмного материала. Только потом я поняла, что это небо. Рядом трещал костёр, бросая пляшущие тени на землю.
Попыталась пошевелиться и замерла.