Мята росла у ручья — целые заросли, пахла так, что голова кружилась. Я наломала целый пучок, для чая.
В глубине подлеска, под старыми елями, нашла валериану. Узловатые корни, пахнущие так, что кот прибежал и долго крутился рядом, принюхиваясь.
— Тебе зачем? — засмеялась я. — Ты и так спишь по двадцать часов в сутки.
Он обиженно фыркнул и уселся на пенёк, демонстративно отвернувшись. Далеко от дома я старалась не отходить, помня встречу с волком в прошлый раз.
Я собирала и думала. Мысли крутились вокруг одного — письма.
Оно лежало в шкатулке, под замком. Уже три недели. Написано, запечатано, ждёт. Но я не могла его отправить.
Каждое утро я говорила себе: сегодня. Каждый вечер откладывала на завтра.
Слишком многое стояло на кону.
Вольдемар узнает, что я жива. И тогда он пошлёт не одного слугу с дубиной, а целый отряд. Или яд. Или подосланного убийцу. Вариантов у него много, он князь, у него власть и деньги.
А если промолчать? Остаться здесь, в тени, никому не нужной забытой княгиней?
Лина вырастет в глуши. Будет собирать ягоды, ловить рыбу, выйдет замуж за местного парня, нарожает детей и состарится здесь, даже не узнав, что могло бы быть по-другому. Без имени. Без титула. Без права на что-то большее.
Я смотрела на неё. Она спала у меня за спиной, пригревшись, уткнувшись носом в платок. Тёмные ресницы, пухлые щёчки, маленький кулачок у рта.
Имею ли право решать за неё? Лишать её выбора, который есть у каждого человека? Или, наоборот, защитить любой ценой, пусть даже ценой её будущего?
Мысли путались. Я не знала правильного ответа.
Лес вокруг стоял тихий, светлый. Пятна солнца лежали на мху, на папоротниках, на стволах сосен. Птицы перекликались где-то высоко. Пахло смолой, нагретой хвоей и грибами.
Я остановилась у старого дуба, перевела дух. И вдруг почувствовала.
Взгляд.
Чужой, тяжёлый, он упёрся мне в спину между лопаток. Так явственно, что я даже вздрогнула. Волосы на затылке зашевелились.
Я резко обернулась.
Лес стоял пустой. Тени, солнечные пятна, тишина. Никого.
— Кто здесь? — спросила я громко, и голос мой прозвучал глухо, нелепо в этой звенящей тишине.
Никто не ответил.
Кот, сидевший на пеньке, поднял голову, насторожил уши. Посмотрел вглубь леса. Его зелёные глаза сузились, ноздри затрепетали. Он явно что-то чуял.
— Что там? — спросила я шёпотом.
Кот молчал. Он смотрел в лес долго, напряжённо. Потом зевнул, демонстративно отвернулся и принялся вылизывать лапу.
Я выдохнула. Показалось. Наверное.
Но осадок остался. Весь обратный путь я то и дело оглядывалась. Лес молчал. Только ветер шумел в кронах.
Вечером мы сидели на крыльце. Грета перебирала ягоды, Митька точил нож. Я пила чай с мятой и смотрела, как солнце садится за лес.
— Мить, — позвала я. — Ты в лесу никого чужого не встречал?
Он поднял на меня удивлённые глаза.