Хирург: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Но уже и думать о фронте было некогда. Весь этот большой госпиталь был наполнен ранеными. В руках Петра Александровича было, казалось, сосредоточено управление силами, которые он поднимал на бой в теле каждого человека. Но все чаше хирург вызывал ассистента к телефону и говорил: «Милый мой, постарайтесь справиться сами: я задерживаюсь». И Семен Иванович принимал командование.

Для него как будто убыстрился ход времени, и в нем Семен Иванович иногда заставал себя в каком-то неожиданном для себя повороте. Но наблюдать за собой просто уже не было времени.

Почти каждый день привозили новых раненых. У Калинушкина упорно держалась температура, и, несмотря на то, что ему доставали все новейшие лекарства, он заметно слабел, и аппетит у него был плохой.

На одной из перевязок Петр Александрович, ожидая, пока Фролов привезет Калинушкина, спросил Семена Ивановича, что он думает о положении больного.

Семен Иванович очень хотел, чтобы положение Калинушкина было хорошо, но понимал, что хорошим оно еще не было. Он все же ответил в успокоительном смысле.

— Вы, милый мой, кривите душой, — сказал хирург. — Пожалуй, это не подобает нам с вами, а?

Семен Иванович наклонил голову: в голосе Петра Александровича и словах «нам с вами» было особенное, поднимающее ассистента на равную ступень с хирургом, значение.

— Вы понимаете, о чем говорит эта устойчивость температуры?

— Понимаю, — ответил Семен Иванович.

— И вы думаете, что перед вами хирург, который занялся вредной жалостливостью, когда надо было без промедления ампутировать ногу?

— Я этого не думаю, Петр Александрович.

— А что же вы думаете?

— Что не видел более целесообразной операции, ж если и она не спасет Калинушкина, то и ампутация не спасла бы.

— Боюсь, что это не так, милый мой. — И, повернувшись, хирург пошел в перевязочную.

Но перевязка показала, что ничего особенно плохого нет: правая нога Калинушкина была даже в лучшем состоянии, чем предполагал Петр Александрович. Он показал Семену Ивановичу, как лучше вставить дренаж, и сказал, довольный:

— Ха! Я думаю, тут все идет нормально. В чем же дело, как вы думаете?

Семен Иванович тут же, в перевязочной, выслушал Калинушкина и ответил убежденно:

— Дело в пневмонии, Петр Александрович.

— Ну что ж, будем бороться, — сказал хирург.

…Вспышка температуры случилась у Калинушкина внезапно, когда уже и ждать ее было неоткуда, и не чем иным нельзя было объяснить ее, как снова возникшим процессом в ране. При обходе Петр Александрович заметил перемену в лице и глазах больного.

— Как вы себя чувствуете, Калинушкин? — спросил хирург, присаживаясь около его кровати. В этот день он был в прекрасном настроении.

— Ничего, хорошо. Вот только ноги как будто тяжелее стали. Как прикованы, — чуть слышно сказал Калинушкин.

Он всегда встречал хирурга без капли стеснения, боязни или подобострастия, которые, — Петр Александрович чувствовал, — самые различные люди постоянно испытывали при нем из-за настоящих или воображаемых ими его преимуществ. Всегда находилась какая-нибудь черта характера Петра Александровича, по которой люди сами же возвышали его над собой. Калинушкин хорошо понимал все преимущества «главного», как он не переставал называть хирурга, но его привязанность была такова, что он не мог ни бояться, ни стесняться, ни чувствовать себя ниже Петра Александровича. Хирург взял его руку и отыскал пульс.

— Что такое? — спросил он беспокойно. — Опять температура? Вы, милый мой, присутствуете при перевязках?

— Да, конечно. Но, в сущности, сестра Ивановская не нуждается в проверке.

— Все мы нуждаемся в проверке, поверьте мне. А ну-ка, сестра Ивановская, дайте его в перевязочную…

Вскоре у дверей в перевязочную остановился шедший на перевязку Митрошин.

— Что же вы не проходите, Митрошин? — спросила его шедшая за ним сестра.

Но, прислушавшись, она отступила от двери, не решаясь открыть ее: оттуда доносился гневный голос Петра Александровича.

— На кого это он? — спросила она.