Хирург: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ножницы!

Из-за боязливого ожидания, что Петр Александрович спросит еще другой люэр, а его не окажется, Зинаида Платоновна торопливо взяла ножницы и перевернула их колечками вперед к руке хирурга, но сделала это так неловко, что одна половина их — хирургические ножницы не замыкаются наглухо — упала на пол.

— Ножницы! — повторил Петр Александрович.

Других ножниц не было. Не теряясь, Зинаида Платоновна приказала «той сестре» подать уже прокипяченные ножницы из перевязочной. Сама же, вопросительно глядя на хирурга, протянула ему скальпель.

— Ножницы! Ножницы! — закричал хирург, краснея и гневно округляя глаза. — Когда вы изволите дать ножницы?

В это время сестра робко подала ножницы хирургу, но он зло взглянул на нее, не замечая их.

— Дайте же ножницы, чего вы стоите? — еще раз крикнул он и, наконец увидев, выхватил ножницы из ее рук. — Ему лишний грамм вот этого, — он указал на пузырек в руке дававшего наркоз Ласкина, — не нужен!

Петр Александрович сделал ударение на последних словах и взглянул на Ласкина. Ната заметила, каким острым, гневным блеском сверкнули глаза хирурга. Выражение лица Ласкина было совершенно равнодушно. Он стоял, рассеянно глядя в окно, куда доставали верхние ветви тополя с уже желтеющими холодноватыми листьями. На ветках перепархивали воробьи. Он не все время держал пульс оперируемого, чего обычно требовал Петр Александрович, а, сосчитав, отпускал руку Калинушкина и минуты две не брал ее снова Ната подумала, что тут быть буре…

— Какой у пело пульс? — резко спросил хирург.

— Удовлетворительный, — значительно сказал Ласкин.

— Ка-кой? — задохнулся Петр Александрович.

— Сейчас был восемьдесят четыре, — ответил Ласкин, стараясь нащупать пульс.

— Не был, не был, милостивый государь, а есть! — крикнул хирург. — Следить, следить надо за зрачком, за пульсом Воробьев считать можно и без медицинского образования.

Ласкин надулся и покраснел, но движения его от этого не ускорились.

— Сестра Ивановская, смените усталого товарища, — приказал хирург.

Ласкин презрительно пожал плечами и отошел: это было оскорблением. Ната быстро стала на его место, поправила маску и взяла пульс.

На этой вспышке гнев Петра Александровича погас, но Ната, несмотря на то, что избегла участи Ласкина и Зинаиды Платоновны, чувствовала обиду за товарища.

Операция продолжалась около часа. После быстрой и напряженной работы на месте ранения правой ноги Петр Александрович спокойно вынул осколок из бедра левой, провел два глубоких разреза и вставил дренаж. Обе ноги были укреплены в неподвижные повязки так, что раны можно было открывать, очищать и перевязывать, не тревожа правильно сложенной на месте перелома кости. К левой ноге был прикреплен груз, который вытягивал мускулы и не давал им, сокращаясь, надвигать концы сломанной кости друг на друга.

Неподвижные повязки — сложное и трудное дело, требующее умения, сноровки и мускульной силы. В них важно не только правильно сложить сломанную кость, но рассчитать так, чтобы гипс после затвердевания не давил нигде, не сжимал сверх меры ногу. Когда Семен Иванович с Натой наложили повязки на обе ноги и хирург похвалил их работу, Калинушкин уже совсем проснулся. Он лежал на столе бледный, полуоткрыв рот, и, вздрагивая веками, как будто снова задремывал. Как в панцырь закованные, его ноги даже со стороны были ощутимо тяжелы, и эту тяжесть придавала им неподвижность.

Когда Петр Александрович, — он снял резиновые перчатки по окончании операции, но сам наблюдал и даже помогал в наложении шин, — отошел от стола, он наступил на валявшуюся половинку ножниц и вспомнил, как кричал во время операции.

— Благодарю вас, Зинаида Платоновна, — сказал он, и это прозвучало как извинение.

— Ничего, Петр Александрович, — поняв, ответила она.

Хирург обернулся к Фролову:

— Правильно и честно работаете, Фролов.

Фролов растерянно моргнул и ответил:

— Что уж, Петр Александрович…

Но когда хирург обернулся к Ивановской, чтобы шуткой прогнать серьезное и, как он подумал, усталое выражение ее лица, он увидел чужие, холодные глаза и совершенно искренно удивился.

— На кого вы рассердились, сестра Ивановская? — спросил он.

Но она не ответила. Петр Александрович пожал плечами и отошел. Ему казалось, что то, что он считал своей виной, уже заглажено простыми его словами благодарности, и он действительно сразу не понял, а только догадался потом, что Ната сердилась именно на него.

14