День Советского Сурка 2: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Останавливаюсь, потому что в голове рождается мутная идея.

В прежние времена люди специально делали фото на память.

Почему?

Да потому что это была почти единственная возможность сохранить реальный образ человека. В памяти он стирается или в лучшем случае видоизменяется.

Это единственный реальный отпечаток прошлого.

Что если я сфотографируюсь с листком бумаги, на котором напишу: «Вчера было такое-то по номеру двадцать шестое июля. Вчера происходило то-то и то-то, сегодня вот это и вот это. И дальше всё, что помню про текущий день?»

Тогда получается, что непроявленная фотография, так же как и негатив, не будет подвержена перезагрузке.

Я стою и смотрю на вывеску, решаюсь зайти.

В небольшом зале стоит огромных размеров фотоаппарат с чёрным тканым фокусировочным мехом в виде гармошки.

Пахнет кислотными химикатами — резко, как в поликлинике, только не лекарством, а чем-то похожим на серу и уксус.

Кажется, что этот запах… Он будто консервирует время. Если у запаха был бы цвет, то этот я назвал бы черно-белым.

На стенах фотографии моделей, красивых женщин и импозантных мужчин.

Они все смотрят куда-то в сторону.

Блин, а ведь можно попросить…

Напротив фотоаппарата чёрный бархатный занавес.

— Гм-гм, — покашливаю я, обозначая своё присутствие.

Выходит мужчина в очках, в рубашке с закатанными рукавами, с седыми усами, смотрит на меня.

— Добрый день, — приветствую я его.

— Добрый, — отвечает с выжидающим взглядом.

— Мне нужно сфотографироваться.

— Да, пожалуйста, на документ или на память?

— Портрет. Но мне нужно, чтобы в кадре был листок бумаги. Я напишу на нём текст, и вы снимете меня с этим листком.

— Мне нужен портрет с листком, так чтобы в кадре ещё сохранился листок. Важно, чтобы на бумаге всё было читабельно.

— Простите, — отвечает фотограф, — не понял.

— Я напишу на листике текст, буду держать его перед собой, а вы снимите меня с этим листком.

Понимаю заранее, что он должен удивиться моей просьбе.

Фотограф хмурится, молчит секунды три, смотрит на меня поверх очков. Я замечаю, что в его глазах есть всё, что угодно, кроме удивления: и усталость, и непонимание, и раздражение.

— С листком? — переспрашивает.

— Да. С листком бумаги, на котором написан текст.

— Зачем?