День Советского Сурка 2: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

И в этой десертной тягучести живёт ещё один вкус — тонкий, едва уловимый. Вкус ванили.

Чёрт побери, а ведь это вкус самой настоящей ванили. Так же как и сливок.

Хитрых вкусовых добавок, обманывающих мозг человека, ещё не придумали.

Точнее, придумали, но ещё не внедрили массово в производство.

Мне кажется, что я начинаю понимать тех, кто в прошлой жизни говорил о том, что продукты в Союзе были натуральными.

Я ем мороженое не «со вкусом ванили», а с ванилью. Без растительных жиров и пальмового масла.

Вафельный стаканчик цвета печенья пропитывается пломбирной влагой — не размокает, нет, а становится чуть более податливым.

Когда я откусываю его край, он приятно похрустывает. Эти два ощущения — хрустящее снаружи, тающее внутри, холодное и одновременно нежное — отлично сочетаются.

Вафли дают свой чуть поджаренный привкус, и он вплетается и смешивается с пломбирно-сливочной массой.

Я зачерпываю палочкой последние остатки массы, потом отправляю в рот стаканчик.

Похоже, это отдельное удовольствие — съесть пустой вафельный стаканчик без мороженого.

Дохожу до первой торговой точки, где азербайджанцы в огромных кепках-аэродромах торгуют цветами.

У них в импровизированных витринах, представляющих собой короба со стеклянными стенками и деревянными рёбрами, стоят гвоздики.

— Розы есть?

— Слушай, брательник, зачем тебе розы, возьми гвоздики, любая тебе даст!

— Гвоздики не нужны, нужны розы.

— У меня только гвоздики, посмотри, какой свежий, красивый товар! Всего рубль пятьдесят штука, для тебя лично — рубль!

Он молниеносно извлекает из короба одну гвоздику, расправляет быстрыми движениями бутон и нажимает пальцами на чашечку — зелёный стаканчик, из которого растут лепестки.

— Сам попробуй, уважаемый, какой крепкий! Неделю стоять будет, гарантию даю!

Я не ведусь на его манипуляции и повторяю вопрос:

— Розы есть? Где розы найти?

Он делает вид, что теряет ко мне интерес, убирает цветок обратно и мотает головой.

Я отхожу от него, делаю пару шагов, теперь он понимает, что я пойду искать цветы дальше на рынке. Тогда он снова обращается ко мне:

— Э, брательник, подожди, да. Пойдём.

Он что-то говорит на своём ближайшему продавцу, у которого такая же витрина, и быстрым шагом направляется к грузовому въезду в рынок.

Через сорок минут я возвращаюсь к метро с огромным букетом роз, купленным за сто рублей.

Все девушки и молодые женщины смотрят в мою сторону, улыбаются.

Мне кажется, что я даже в своём прошлом не покупал таких букетов, хотя там я на женщин денег никогда не жалел.

Пока еду обратно, думаю о словах профессора Лебедева. Жаль, я у него не спросил: если моё 26 июля вдруг закончится и я попаду в 27 июля, это будет 27 июля, следующее за моим последним 26 июля, или любое другое, которое я пережил? Например, вчерашнее, или самое первое?

Когда выхожу, то впервые замечаю вывеску «Фотоателье».