— Я пойду. Через полчаса смой. И… — лезет в карман, достаёт ещё один тюбик, — вот этим потом намажь. Для закрепления эффекта.
Кладёт его рядом и выходит. Дверь тихо закрывается.
Лежу и смотрю на неё несколько секунд.
И по какой непонятной причине мне вдруг хочется швырнуть в дверь этим тюбиком? Почему этот ботан бесит меня больше, чем дурацкая шишка?
Что за хрень происходит?..
Глава 4
Пары на следующий день пришлось пропустить, взяв самоотвод по здоровью.
И ведь даже не соврала. Весь оставшийся вечер и половину сегодняшнего дня мазала лоб принесённой ботаном фигнёй, искренне надеясь, что шишандра и радужное гало вокруг неё рассосётся.
Но если мазь и помогла, то чудо не сотворила. Пришлось доставать консиллер.
Да…
Вид, конечно, уже не как у алконавта, но и на обложку «Women cool» я тоже не тяну.
— Элин, может, чёлку отрезать? — с сомнением предлагает Снежана, наблюдая за моими мучениями.
— Или телесный пластырь кружочком вырезать и прилепить? — тут же подхватывает Алеся.
Я вам сейчас мозжечок вырежу. Всё равно он у вас чисто для декорации.
— Такси мне лучше вызови, — говорю, хмуро рассматривая своё отражение. — И джинсы из шкафа достань.
— Ты же сказала, что Самерский должен заехать, — напоминает Снежка.
Холодно улыбаюсь уголком губ.
— Был должен — перестал. Сегодня я еду так, как мне удобно. А он пусть мучается догадками. Ты мне джинсы достала?
— Сейчас достану, — Алеся убирает телефон и идёт к шкафу.
— А может, лучше платье? — задумчиво тянет Милка. — Могу одолжить тёмно-синее. Я его ещё ни разу не надевала. Тебе пойдёт.
Закатываю глаза.
— Я не на выпускной иду. Ты мне ещё юбку-карандаш и белую блузку предложи. Полный комплект «примерная девочка».
— А что, прикольно, — смеётся Алеся. — А ещё шпильки. И очки. Будешь вылитая училка.
— Или ботан, — бормочу под нос.
И за каким, спрашивается, я снова его вспоминаю?
Натягиваю джинсы и тонкий серый лонгслив, завязываю волосы в высокий хвост. Несколько секунд разглядываю себя в зеркале, поправляя консиллер. Лоб всё ещё не идеален, но жить можно.
Небесно-голубые глаза смотрят вызывающе. Снаружи — изящная упаковка. Внутри — яд. Свои границы я обозначаю единожды. И пересекать их никому не советую.
Впихиваю ноги в кроссовки, хватаю сумку и глубоко вдыхаю.
Ну что, Самерский… проверим, насколько ты стрессоустойчивый?
Достаю телефон.