Глава 1
— Анна Викторовна, мы живём в этой комнате уже два года, а ваши заср… ваши перваки только въехали. С какого… почему мы должны им уступать и тащить свои вещи в какой-то гов… непонятную халупу на пятом этаже?
Старательно сохраняю на лице каменно-холодное выражение. Хотя уже хочется головой о стол побиться от тупости новой коменды.
На календаре тридцать первое августа. На термометре — столько же жары. Я липкая, мокрая, мне самой от себя противно. Меня уже мутит от этого всего. С пяти утра замахалась с двумя пересадками тащиться с сумками и пакетами, и вот тебе, здрасьте, — припёрлась, а моя комната занята.
С какого хрена?
Нет, мне вообще наша общага нравится. Выбирай любую комнату и живи. Особенно, если сравнить с… Фу, даже вспоминать не хочется. Но сейчас это уже дело принципа. И имиджа.
— Студентка, м-м…
— Ларина.
— Ларина, вот именно. Это вы только въехали, а не они.
Эта мымра морщит свои пролетарские губищи. Чем она их вообще накрасила? Помадой фирмы «Ку-ку»? Или «Лу-лу»? Или как там этот трёхкопеечный ширпотреб называется?
— Въезд студентов начался ещё позавчера, все места распределены. И не надо мне тут права качать, — она протискивает свои безразмерные телеса между столом и старым креслом, которое жалобно скрипит под слоновьим весом, когда она туда плюхается.
Р-р-р. Бесит.
— Мы не только что въехали, — повторяю как для тупых. Меня здесь вообще слышат? Я ей сейчас реально уши прочищу. — Лично я живу здесь третий год. Студентка юрфака Элина Ларина. Спросите любого, меня здесь все знают.
Ещё бы меня не знали. Одна история с Гориным чего стоила.
Едва сдерживаю тягостный рык.
Столько времени на него потратила. Думала — всё, рыбка попалась, закончились мои мытарства. И надо же было так глупо сорваться. Ещё и рыжая эта так некстати нарисовалась… А, блин, хватит! Уже почти год как проехали.
— Я вообще-то в той комнате ремонт делала. Вот этими руками.
Демонстрирую коменде длинные пальцы со свежим маникюром. Иринка постаралась. Последний писк моды. А про ремонт вру. Когда я въехала, там уже было приличненько. Но ей-то откуда знать?
— И мы со старой комендой… то есть с Еленой Григорьевной договаривались, что комната до самого выпуска останется за мной. И за девчонками.
Киваю назад — туда, где молчаливыми клушами мнутся мои подружайки.
Вот когда не надо, рты открывают. А сейчас язык в жопу засунули и стоят. Клуши! Я что, одна тут за всех отдуваться буду?
Как же башка трещит. Сейчас бы лечь да ноги вытянуть…
— Может, вы не в курсе, но так все де…
— Меня ваши старые договорённости не интересуют. И учить меня не надо, — перебивает меня эта крашеная перекисью водорода… дама. — Я двадцать лет отработала заведующей рестораном и уж как-нибудь разберусь с вашей «кухней».
Да что ж такое? Я уже битых полчаса выбиваю назад собственную комнату в долбаном общежитии. Я сейчас реально начну убивать. Дайте мне пистолет. А лучше огнемёт. Я сожгу эту ведьму.
Заведующей она работала. Ага. Администратором при заводской столовке. Знаем уже. Не успела к общаге подойти, мне уже кто надо что надо доложил.
Но то, что эту жирную корову не проймёшь, — это факт.
— Аннушка Викторовна, — меняю тактику, поняв, что от моих цепных сучек помощи не дождёшься, а значит, придётся прогибаться. — Давайте договоримся. Вы нам возвращаете нашу комнату, перваков отправляете в отстойн… то есть наверх, а мы взамен гарантируем вам спокойствие и порядок на четвёртом этаже. И если что, где и когда пойдёт не так, вы узнаете об этом первой. Идёт?
Многозначительно приподнимаю бровь.
Ну давай…