— Глаза закрой. Чтобы не попало, — говорит он.
Р-р-р. Закрываю.
Он присаживается рядом. Матрас тихо пружинит под его весом. Недолгое шуршание, и его пальцы едва ощутимо касаются моего лба.
Воняет эта дрянь, конечно, знатно. Морщусь, чтобы не чихнуть.
— Больно?
— Терпимо.
— Тогда не шевелись. Я постараюсь осторожно.
Слышь?! Ты бы лучше двери открывал… осторожно. А не летел так, словно Ной уже отплыл, а тебя забыли на причале.
Облизываю пересохшие губы и начинаю дышать ртом.
От прохладной мази и едва ощутимых касаний сразу становится легче.
Капец-капец. Только бы никто не зашёл. Увидят меня в таком виде, и мне конец.
Элина Ларина не слабая. Элина Ларина — это сила и яд. Девочка-кобра. Два в одном. А не девочка с обмазанным дерьмом лбом. Что по цвету, что по запаху.
Чувствую на своих губах тёплое дыхание и невольно замираю.
Ты что творишь? Да ты охренел?!
Возмущённо распахиваю глаза и… выдыхаю.
Показалось.
Ботан сосредоточен на моём лбу, просто очень близко наклонился.
Господи, Элина. Ты вообще рехнулась. О чём только подумала?
Успокаиваюсь и разглядываю его.
Брови сведены вместе, ресницы дрожат. Волосы чуть растрёпаны, кожа обветрена, на щеке маленькая ямочка, которая появляется, когда он едва заметно улыбается.
Интересно. Я думала, ему восемнадцать. А сейчас кажется, что больше. Или это из-за очков?
Стоп. Он что… улыбается? Смеётся надо мной?
Ну вот, я же говорила. Стоит только дать слабину, станешь посмешищем.
— Хватит, — хмурюсь и резко отталкиваю его руку.
Сбоку вибрирует телефон. Подхватываю, читаю всплывшее сообщение:
«Замётано, детка. Завтра в семь. Заеду».
Отрываю взгляд от экрана. Ботан спокойно закручивает крышку тюбика.
Хмыкаю.
— Надеюсь, до завтрашнего вечера всё пройдёт?
Он молча встаёт, кладёт мазь на подоконник.