– Хотите приветственный напиток? Это свежевыжатый лимонад на импортной воде из Виль-д'Авре. Ее предпочитала сама Мария-Антуанетта. У нас есть алкогольный и безалкогольный варианты.
Настолько все вычурно, что я и половины ее слов не понимаю. Но в любом случае последнее, что мне сейчас нужно, – это алкоголь. Уровень тревоги неизмеримо вырастет, а тонкая азиатская кожа покраснеет, как налитые кровью глаза разъяренного быка.
– Я, пожалуй, откажусь.
Она склоняет голову.
– Вы уверены? У нас есть безалкогольный вариант.
Я улыбаюсь.
– Уверена. Спасибо.
– Но все остальные берут по бокалу. Белла Мари настаивает.
– Нет. Мне не нужно.
Ее глаза расширяются – почти испуганно. Она переводит взгляд на Анжелику.
– Я возьму безалкогольный, – говорит та.
– Вы точно не хотите? – снова обращается ко мне официантка, передавая Анжелик бокал. – Напиток очень вкусный. Вы не пожалеете.
Господи. Настырная какая. Я беру бокал, лишь бы она отстала. И облегченно выдыхаю, когда она уходит к следующему гостю.
Анжелик поворачивается ко мне, и в ее глазах вспыхивает огонек.
– Хочешь секрет?
Она говорит это тихо, растягивая слова, и у меня от волнения начинает бешено колотиться сердце. Она что-то заподозрила? Поняла, что я не настоящая Хлоя? Женщина нарочно выдерживает паузу. Гул музыки за спиной нарастает.
– Я беременна.
Не знаю, чего я ожидала, но это явно не худший вариант.
Я смотрю на нее, пытаясь понять, как реагировать. Беременность не всегда бывает счастливым событием.
Она улыбается… вроде бы? Улыбка натянутая. Словно она пытается радоваться, но что-то внутри тянет ее вниз. Или я просто неправильно все поняла.
– Поздравляю?
– Спасибо. – Она кивает и отворачивается, голос звучит совсем тихо.
Ладно. Похоже, это все-таки не восторг. В груди поднимается сочувствие. Я едва знаю эту девушку, но почему-то становится за нее тревожно. Она такая милая.
Поставив бокал, я иду за Анжелик через стеклянные распашные двери на огромный балкон с видом на Центральный парк. Между обогревателями и аккуратно подстриженными вечнозелеными кустами стоят сотрудники и с готовностью предлагают взять наши телефоны, чтобы сфотографировать. Я изучила фирменные позы Хлои и стараюсь повторить их как можно точнее, и задача эта куда сложнее, чем кажется. Втягивать живот и при этом улыбаться – уже испытание на выносливость. Я выбираю лучшие снимки и отправляю Фионе на обработку. Та в ответ шлет палец вверх.
Анжелик ведет меня дальше, мы общаемся с другими инфлюенсерами. К счастью, она сама начинает разговоры с:
– О боже! Это же…!
И мне не приходится угадывать имена. Все узнают во мне Хлою.
Никто ничего не подозревает. Что… удивительно.
Не поймите неправильно – я не хочу, чтобы меня разоблачили. Но в то же время отчего-то грустно. Ни один из этих «друзей»-инфлюенсеров на самом деле не знает Хлою. Их разговоры – о рекламных контрактах, алгоритмах, сериалах, которые они смотрят, и очередных скандалах в соцсетях. Почти никто не задает мне вопросов – возможно, потому что они слишком поглощены собой, – а даже если и спрашивает о чем-то, то не моргнув глазом принимает любую выдумку.
В какой-то момент к нам с Анжелик присоединяются еще две Белладонны. Я сразу их узнаю.