Джули Чан мертва: читать начало книги онлайн

– Как печально, – говорит Белоснежка.

– Да, так печально, – подхватывает Смоки-айс.

– И передозировка, из всех возможных вариантов, – Белла Мари качает головой с сочувствием. – Не самый мирный уход из жизни.

Я хмурюсь.

– Откуда ты это знаешь? Об этом не сообщали СМИ.

Она отвечает без малейшей заминки:

– Лиза сказала. Ну, ты же знаешь ассистенток: они вечно обмениваются секретами. В их мире это как валюта. – Она заправляет выбившуюся прядь мне за ухо, и ее пальцы щекочут мне висок. Я вздрагиваю. Когда в последний раз кто-то прикасался ко мне вот так просто? – Надеюсь, ты выдержишь. Для тебя это, наверное, страшный удар. Не хочу переводить все на себя, но я была на твоем месте. Моя мама страдает от алкогольной зависимости, и я знаю, как порой бывает тяжело. Наш разум всегда умеет утащить нас в самые темные уголки сознания.

Я чувствую себя героиней романтического фильма, сердце грохочет в груди.

– Спасибо. Я просто пытаюсь как-то вернуть жизнь в прежнее русло. Сейчас все такое… безумное…

– Безумные времена, – говорит Эммелин.

– Совсем, совсем безумные, – вторит Белоснежка.

– Чистое безумие, – добавляет Смоки-айс.

– М-м-м, – мурлычет Белла Мари. – И правда, безумие. Пожалуйста, дай знать, если я могу тебя как-то поддержать.

В этот момент к нашему столу быстрыми, торопливыми шагами подходит Айла Харрис. В узком розовом платье с пайетками ей явно не слишком удобно.

– Простите, что опоздала, – шепчет она Белле Мари, убирая прядь кудрявых волос с карих глаз, подведенных ярко-зеленым. – Дети весь день не давали мне прохода, и я не успела собраться вовремя.

Белла Мари мягко склоняет голову и улыбается, но ее взгляд скользит по наряду Айлы чуть дольше, чем следовало бы. Мерцающее розовое платье резко выбивается на фоне нейтральных и лесных оттенков остальных гостей, как елочная игрушка, потерянная на песчаной отмели. Айла нервно обводит взглядом стол и, когда наши взгляды встречаются, улыбается мне и кивает в знак приветствия.

Я улыбаюсь и киваю в ответ.

– Рада, что ты здесь, – наконец говорит Белла Мари. – Ужин еще не начался. Садись.

Айла занимает место на дальнем левом краю, теперь главный стол заполнен. Всего нас десять. Кроме Смоки-айс и Белоснежки, мне так и не удается опознать высокую блондинку со здоровым загаром, сидящую рядом с Анжелик. Похоже, ночью меня ждет еще один долгий сеанс киберсталкинга. Уследить за всеми будет непросто.

Мы и есть Белладонны? Белла Мари и девять ее маленьких учениц?

Келли пристально на меня смотрит. Когда я ловлю ее взгляд, она широко улыбается и надувает из жвачки пузырь. Он лопается, и я вздрагиваю. Ее явно радует моя реакция. Язык скользит по остаткам липкой сладости.

– Умора просто. Я чуть не пожаловалась организатору из-за нашей рассадки. Обычно-то я сижу рядом с Беллой Мари. – Она натянуто улыбается, и в глазах у нее поблескивает зависть.

Трудно поверить, что это та самая девушка, которая когда-то снимала милые видео и учила подростков завивать волосы. Я до сих пор помню ее неоново-розовые брекеты и белый спортивный топ, выглядывавший из-под бирюзовой майки. Она говорила тихо, почти застенчиво. А теперь смотрит так, будто осудит меня даже за не подходящий образу купальник. Что с ней стало?

Как бы то ни было, ее пассивно-агрессивный намек предельно ясен. Белла Мари предпочитает меня – точнее, Хлою, – и Келли это бесит. Но ее слова меня не унижают. Завидуют только тем, кто лучше. Внутри разливается уверенность.

– Может, просто пришло время перемен.

– Перемен? – Она смеется, вскидывая подбородок. – О, уж я-то все знаю о переменах. Как ты думаешь, почему я так долго продержалась? – Она наклоняется ближе, меня обдает ее мятным дыханием. – Не слишком-то зазнавайся. Тебе ли не знать, насколько мы все заменимы.

И в этот момент у меня все сжимается внутри. Наверное, совпадение, но у меня подсознательно сразу срабатывает тревога. Не стоит так рано наживать врагов в новой жизни. Зависть – это одно, а вот подозрений нужно избегать любой ценой.

– Я просто пошутила, – говорю я, выдавливая смешок.

– О! Я тоже. Я думала, ты поняла. – Она наклоняет голову, прищуривается, губы изгибаются в легкой усмешке. – После смерти сестры ты совсем размякла?

Я прикусываю щеку. Она что, язвила… в шутку? Я слышала, что некоторые подкалывают друг друга из чувства привязанности. Может, я все это время неверно ее понимала? Может, ее колкости – это, наоборот, знак искренности? Какой-то странный дружеский жест?