– Я вообще не понимаю, почему кассиры, например, все время жалуются. – Лили звенит браслетами Cartier, размахивая руками. – У них все так просто. Ну пробить пару заказов, посчитать деньги, сложить что-то в пакет. Это же вообще можно делать, даже если у тебя нет мозгов. Иногда я думаю все бросить и пойти работать в «Мак»…
Музыка обрывается, и кто-то объявляет, что начинается ужин. Вот и славно. Еще минута, и я бы ткнула кому-нибудь пальцем в глаз, чтобы они точно поняли, в чем суть работы кассира.
Мы всей группой направляемся в главный зал. Я ищу свое имя на карточках, но Анжелик берет меня за руку и уверенно ведет к меньшему столу в начале зала.
Я уже собираюсь сказать, что это ошибка, что мне, наверное, нужно к остальным, как вдруг вижу свою карточку.
Но это еще не все.
Я сижу рядом с самой Беллой Мари. Через одно место от центра.
Как будто я ее лучшая подруга.
В моих «исследованиях» не было ни слова о том, что Хлоя и Белла Мари так близки.
Но эта карточка говорит сама за себя: уровень – «подружка невесты».
Как это вообще возможно?
Нужно было покопаться в деталях. Перерыть комнату Хлои, найти ее дневники, пролистать сплетни до сто двадцать восьмой страницы. Я совершенно не готова. Белла Мари сразу поймет: я самозванка. Все заметят, что со мной что-то не так. Какого черта я натворила? Почему меня сюда принесло?
Снаружи воют сирены полиции. Это за мной? Я вспоминаю тот визит с проверкой несколько лет назад. Враждебность, чувство безысходности. Тетя, кричащая на меня своим пронзительным голосом. К горлу подступает желчь. Спина покрывается потом. Загривок лижет жаркая волна. Я не могу дышать.
Я закрываю глаза и пытаюсь взять себя в руки. В темноте возникает лицо Хлои. Ее безжизненное тело, фиолетовые губы, налитые кровью глаза. Но теперь по коже ползают личинки, пожирая ее плоть. Ее зубы начинают стучать.
Клац-клац-клац.
Вдруг ее зрачки устремляются на меня. Черные, пустые. Она размыкает пересохшие губы и шепчет:
– Обман.
Она бросается на меня. Гниющие руки тянутся вперед. Пальцы впиваются мне в плечо.
Я вскрикиваю и вырываюсь.
Но передо мной не Хлоя.
Это Белла Мари.
18
Белла Мари смотрит на меня своими кристально-голубыми глазами. Такими яркими, что я вижу в них свое дрожащее отражение. Я завороженно замираю. Образ Хлои исчезает, растворяясь где-то на задворках сознания.
Белла Мари заботливо и нежно смотрит на меня. Заботливее и нежнее не бывает.
– Я не хотела тебя напугать, дорогая.
«Дорогая».
Ее акцент расплывчатый, неуловимый, его сложно связать с одной европейской страной. Я знаю, что ей чуть за тридцать, но на вид она не старше двадцати. Кожа юной девушки, образ почти святой. В горле поднимается странное чувство, я застываю где-то между страхом и восхищением, и мне внезапно хочется отвести взгляд.
Она моргает, и меня отпускает из тисков ее гипноза.
Мир возвращается на свою орбиту, кинопленка крутится дальше. Все смотрят. Молча.
Точно. Я только что заорала на весь зал, когда Белла Мари до меня дотронулась.