— Вы найдёте ей мужа?
Вопрос прозвучал почти оскорбительно. Хлудов не рассмеялся, но посмотрел на меня так, будто я предложил погасить долг хорошей погодой на следующей неделе.
— Я предлагаю найти человека, с которым она сама согласится связать жизнь.
— В три дня?
— О трёх днях я не говорил.
— До суда будете искать?
— До суда у нас есть время, если вы не начнёте взыскание завтра.
Хлудов покачал головой.
— Вы приехали вечером, узнали о долге ночью и уже взялись устраивать чужую семью.
— Я привык сначала искать решение, а уже после проверять, насколько оно неудобно.
— И много семей вы устроили в Америке?
— Ни одной. Поэтому ещё не успел приобрести дурных привычек.
Теперь Хлудов всё-таки усмехнулся, но сразу вернул лицу прежнюю тяжесть.
— Анфиса не девица, которую можно повести по домам и показывать женихам.
— Я и не собираюсь её показывать.
— А что собираетесь?
— Сначала поговорить с ней.
— О чём?
— О ней самой.
— Это ещё зачем?
— Чтобы понять, какого человека искать.
Хлудов посмотрел на меня с настоящим недоверием. Долг, проценты и закладная укладывались в его представление о мире. Мужчина платил или не платил; отец давал приданое; дочь выходила за подходящего человека. Моё намерение расспрашивать Анфису Парамоновну о желаемой жизни показалось ему не неприличным, а практически бесполезным.
— Муж должен быть порядочный, состоятельный и не ниже её по положению, — сказал он. — Что ещё понимать?
— С ним ей предстоит жить, а не вам.
— Я отец.
— Поэтому вы знаете, от чего хотите её защитить. Но, возможно, не всё знаете о том, к чему она готова.
— Вы считаете, что после одного разговора узнаете мою дочь лучше меня?
— Нет. Я рассчитываю после одного разговора знать её лучше, чем сейчас. На данный момент я знаю имя, приданое и размер долга, который исчезнет после её свадьбы. Для выбора мужа этого мало.
Хлудов отвёл взгляд к свечам. Он мог прекратить разговор в любую секунду. Бумаги оставались у него, право начать взыскание — тоже. Моё предложение не давало ни гарантии, ни срока, ни человека, которого можно было немедленно привести и посадить в соседнее кресло. Оно предлагало лишь возможность решить ту задачу, ради которой Парамон Ильич согласился смешать дочь с долгом Михаила.
— И если она скажет, что вовсе не хочет замуж? — спросил он.