Хлудов положил ладонь на папку.
— Вы спросили лучшего.
— Именно поэтому я хочу понять ваш выбор.
— Князь человек порядочный. Своё имеет, за чужими деньгами не ходит. Род древний. Илларион Петрович ни перед кем не заискивает и жениться ради приданого не станет.
— Он вдовец?
— Да.
— Возраст?
Хлудов посмотрел на меня с лёгким неодобрением.
— Не мальчик. Человек состоявшийся.
Парамон Ильич говорил о князе без особого восхищения, но уверенно, как о надёжной вещи или человеке, на которого можно положиться. Древность рода была для него достоинством, однако не главным. Важнее казалось другое: Илларион не нуждался в деньгах Хлудова. Значит, если бы он выбрал Анфису, отцу не пришлось бы до конца жизни гадать, женился князь на дочери или на её приданом.
— Вы с ним близко знакомы? — спросил я.
— Знакомы.
— Он бывает у вас в доме?
Хлудов немного помедлил.
— Бывал по делам.
— С Анфисой Парамоновной разговаривал?
— Видел её.
— Это не совсем одно и то же.
— Почти не знает, — признал Хлудов.
Я откинулся на спинку кресла. Пока задача выглядела не безнадёжной, а пустой. Между князем и Анфисой ещё не существовало ни согласия, ни отказа, ни даже разговора, который можно было бы испортить. Хлудов назвал недостижимым человека, которому, по его собственным словам, почти не дали возможности составить мнение.
— Илларион Петрович отказывал вашей дочери?
Пальцы Хлудова замерли на тесёмке.
— Что значит — отказывал?
— Вы предлагали ему брак?
— Я никому дочь не предлагал.
— Вы говорили с ним о ней?
— Нет.
— Он знает, что вы считаете его лучшим возможным мужем?
— С какой стати ему это знать?
— Тогда князь ещё не отказал Анфисе Парамоновне.