Хлудов нахмурился.
— Потому что ему никто не предлагал.
— Именно.
— Это, по-вашему, преимущество?
— Это отсутствие поражения. Их часто путают.
Хлудов, похоже, ожидал, что после имени князя я признаю затею невозможной, откажусь от третьего пути и вернусь к двум вариантам, которые он принёс с собой: деньги или женитьба. Назвав Иллариона, Парамон Ильич поставил планку так высоко, чтобы мне пришлось либо отступить, либо обнаружить собственную самоуверенность. Я пока не собирался делать ни того, ни другого.
— Допустим, князь богат, порядочен, и его предки успели стать древним родом раньше, чем остальные выбрали себе фамилии, — сказал я. — Что вы знаете о его характере?
— Я уже сказал: порядочный.
— Это итог чужого мнения. Мне нужны признаки.
— Какие ещё признаки?
— Как он говорит с людьми, от которых ничего не зависит. Как обращается с теми, кто ниже его по положению. Может ли слушать, когда собеседник не согласен. Что считает унижением, а что — обязанностью. Любит ли быть правым больше, чем разумным.
Хлудов слушал с возрастающим недоверием.
— Вы мужа дочери собираетесь выбирать или управляющего в типографию?
— Управляющего выбирать легче. От него можно потребовать рекомендации и назначить испытательный срок.
— Князю испытательного срока вы не назначите.
— Поэтому придётся наблюдать осторожнее.
Хлудов подался вперёд.
— Вы ещё Анфису не видели.
— И потому в субботу сначала поговорю с ней. Возможно, после этого ваше лучшее предложение окажется совершенно неподходящим.
— Илларион Петрович неподходящим?
В голосе Парамона Ильича прозвучало такое искреннее возмущение, будто я усомнился не в браке, а в правильности мер и весов.
— Для вашей дочери — возможно. Я пока не знаю ни её, ни князя.
— Тогда на каком основании вы рассуждаете?
— На том единственном основании, которое у меня есть: вы пришли ко мне за деньгами, а закончили разговор судьбой двух незнакомых людей.
— Это вы предложили искать жениха.
— Поэтому и стараюсь не делать вид, будто уже нашёл.
Хлудов откинулся назад. Его кресло снова скрипнуло. Он взял перчатки со шляпы, но надевать не стал. Разговор приближался к той точке, где Парамон Ильич должен был решить, считает ли он моё предложение попыткой выиграть время или готов допустить, что странный наследник действительно намерен что-то предпринять.
— Предположим, вы увидите Анфису, — сказал он. — Потом увидите князя. Что дальше?
— Дальше станет ясно, существует ли вообще основание знакомить их ближе.
— А если основания нет?