— Я не стану создавать его из долга.
— И заплатите?
— Буду искать другой способ сохранить дом.
— Серебро не находится от хороших рассуждений.
— Мужья тоже.
Хлудов недовольно повёл плечом, однако спорить с последней фразой не стал.
— К Иллариону Петровичу просто так не ходят, — сказал он.
— Я и не собираюсь приходить к нему с предложением жениться на купеческой дочери.
— А с чем собираетесь?
Я посмотрел на лежавшие передо мной книги. Ответа ещё не было. У меня имелась типография без работников и заказов, американское прошлое, которого я не проживал, и сундук с вещами, оставшийся от человека, чьё тело мне досталось. Любой из этих предметов мог послужить поводом, если сначала понять, чем интересуется князь. Приходить без подготовки значило не проверить человека, а заранее предупредить его, что проверяют.
— Сначала узнаю о нём больше, — сказал я. — После найду причину для обычного разговора.
— С князьями обычных разговоров не бывает.
— Значит, придётся устроить необычный разговор так, чтобы он выглядел обычным.
Парамон Ильич посмотрел на меня, и на этот раз усмешку не скрыл.
— В Америке, должно быть, князей много.
— Ни одного настоящего. Поэтому ваши особенно любопытны.
— Илларион Петрович не любит, когда из него делают диковину.
— Уже одно полезное сведение.
Хлудов перестал улыбаться. Он понял, что, предупреждая меня, сам начал выдавать информацию, ради которой я задавал вопросы. Я не торопил его. Молчание в переговорах редко бывало пустым: человек либо принимал решение, либо готовил фразу, которой хотел скрыть уже принятое.
— Князь умён, — сказал он, наконец. — Книги любит. Говорит спокойно. Пустых людей не держит возле себя. Если обещал — делает.
— С купцами как разговаривает?
— Со мной говорит как с деловым человеком.
Ответ Хлудова прозвучал сухо, но именно поэтому весил больше похвалы. Парамон Ильич не нуждался в княжеской любезности и не стал бы благодарить за неё. Если Илларион умел видеть в купце не только деньги и происхождение, это стоило проверить.
— А Анфису Парамоновну он почти не знает, — повторил я.
— Почти. Не представлен.
— Следовательно, невозможность пока существует только в вашем представлении.
— Алексей Николаевич, вы не знаете нашего города.
— Это временный недостаток.
— И князя не знаете.
— Тоже временный.