— Михаил Андреевич занял у меня деньги.
— Сколько?
— Тысячу восемьсот рублей серебром.
Сумма не потребовала пересчёта. В мешке, который передал Лапшин, находилось двести десять рублей. Даже без процентов между этими числами лежала пропасть, через которую нельзя было перекинуть несколько удачных фраз.
— Когда? — спросил я.
— Два года назад.
— На какой срок?
— До первого августа нынешнего года.
— Долг просрочен.
— Да.
— Проценты?
— Шесть на сто в год.
Хлудов отвечал без нажима. Каждый раз он сообщал только то, о чём я спрашивал, и ждал следующего вопроса. Он не пытался напугать меня суммой. Сумма прекрасно справлялась сама.
— Михаил Андреевич оставил вам расписку?
— Крепостное заёмное письмо.
— Только его?
Парамон Ильич приподнял второй край папки.
— И закладную крепость на этот дом.
Я посмотрел на стены кабинета. За одной находилась контора, за другой начинался коридор, ведущий к жилым комнатам. Дальше стояла пустая мастерская с прессом, который ещё недавно казался главным имуществом. Теперь выяснилось, что пресс был частью ответа на чужой вопрос.
— Что именно входит в заклад? — спросил я.
— Дом, двор, жилое крыло и типография с главным имуществом при ней.
— Пресс?
— В описи.
— Кассы?
— В описи.
— Шрифты?
— Там же.
— Вы пришли забирать их сегодня?
Хлудов нахмурился.
— Самовольно я из вашего дома ничего не возьму, Алексей Николаевич.