Нести любовную переписку покойного дяди на разговор с человеком, пришедшим продавать его дом, представлялось излишней широтой повестки. Возвращаться в кабинет и укладывать письма при Хлудове на прежнее место было ещё хуже. На стене возле меня висела полка с несколькими книгами и старыми папками. Я остановился, раздвинул два толстых тома и задвинул связку в образовавшийся промежуток до самой стены.
Хлудов терпеливо ждал. Я поправил книги, закрыв ими ленту, и продолжил путь. Письма исчезли среди старых корешков настолько удачно, что уже через несколько шагов мне пришлось мысленно отметить место: третья полка от пола, справа от тёмной папки. В доме оказалось достаточно укромных углов, чтобы прятать семейные тайны, и ни одного места, где можно было бы спрятать железный пресс.
В кабинете горела оставленная свеча. Я поставил рядом с ней второй подсвечник и указал Хлудову на кресло перед столом. Он дождался, пока я сяду, затем опустился напротив, положил шляпу на колени и водрузил сверху кожаную папку. Кресло под ним негромко скрипнуло.
— Теперь, Парамон Ильич, начнём с начала. Вы пришли сообщить, что я могу лишиться дома.
— Пришёл предупредить, чтобы до этого не дошло.
— Различие существенное. Что требуется сделать?
— Исполнить обязательство Михаила Андреевича.
— О котором я ничего не знаю.
— Потому и показываю бумагу.
Он развязал тесёмки на папке. Пальцы у него были широкие, с гладкими ногтями и тёмными волосками на суставах. Узел поддался сразу. Парамон Ильич явно имел дело с этой папкой чаще, чем я со своими ключами.
— Вы быстро узнали о моём приезде, — сказал я.
— Узнал вовремя.
— Это ответ на другой вопрос.
— Я пришёл не затем, чтобы перечислять городские разговоры.
Источник известия он отдавать не собирался. Можно было настаивать, но переговоры редко выигрывали от вопроса, ответ на который пока ничего не менял. Хлудов сидел передо мной, бумага лежала в его папке, а имя человека, сообщившего ему о моём приезде, не уменьшало ни угрозу, ни её возможную цену.
— Хорошо, — сказал я. — Показывайте.
— Алексей Николаевич, прежде хочу услышать одно.
— Что именно?
— Намерены ли вы отвечать по делам Михаила Андреевича?
Вопрос был устроен удачно. Ответь я «да» — и признаю обязательство, содержания которого не видел. Ответь «нет» — и Хлудов получит подтверждение, что поздний визит оправдан, а разговаривать со мной бесполезно. Парамон Ильич, возможно, не проводил обучающих семинаров по переговорам, но развилки строил чисто.
— Я намерен отвечать за то, что получил по наследству, — сказал я. — После того, как узнаю, что именно получил.
— Дом получили?
— Сегодня.
— Типографию?
— Вместе с домом.
— Бумаги Михаила Андреевича?
— Часть лежит передо мной, часть я ещё не открыл.
— Значит, обязательство тоже получили.
— Пока я получил лишь ваше слово о нём.
Хлудов не обиделся. Он вынул из папки сложенный лист и положил ладонь сверху.