Первый лист. Я посмотрел на форму. Потом вспомнил вчерашний разговор с князем. «В пятницу я сам привезу рукопись в типографию. Скажем… за час до полудня».
До этого момента две линии существовали отдельно: князь вёз рукопись, работники готовили первый заказ. Теперь между ними оставалось расстояние примерно в один день. У меня возникло искушение назвать это удачным совпадением. Опыт подсказывал, что удачные совпадения особенно хорошо работают после небольшой организационной помощи.
— Первый оттиск перенесём на завтра, — сказал я.
Климов посмотрел на меня.
— Набор готов сегодня.
— Я вижу.
— Исправления тоже.
— Тем лучше.
Яков Осипович подождал продолжения. Ему требовалась причина производственного решения, а не загадочность владельца. За последние дни я уже начал различать эту разницу.
— Так нужно, Яков Осипович.
Климов перевёл взгляд на форму.
— До утра набор постоит, — сказал он.
— Работе это не повредит?
— Нет. Форму закрою сегодня. Утром проверим ещё раз.
Рогов вытер пальцы о ветошь.
— Краску тогда открою утром.
— Прекрасно.
Климов взял свою полоску.
— Во сколько снимать?
Вот здесь начиналась приятная часть.
— Утром. Чтобы к одиннадцати проба уже лежала в конторе.
— Тогда начнём после десяти.
Он произнёс это без любопытства. В этом отношении Климов обладал качеством, чрезвычайно редким среди знакомых мне профессионалов: чужая жизнь интересовала его меньше правильно закреплённой формы. Климов забрал полоску и вернулся к верстатке. Рогов накрыл приготовленную бумагу доской. Егор задержался.
По его лицу было видно, что перенос срока создал у него гораздо больше вопросов, чем у старших работников. Шестнадцать лет были возрастом, когда производство уже требовало внимания, а чужая жизнь ещё сохраняла конкурентное преимущество. Я избавил его от необходимости выбирать.
— Егор Никитич.
— Алексей Николаевич?
— Понадобится сбегать с запиской.
Он мгновенно оживился.
— Сейчас?
— Сейчас.