— Да?
— Первый лист оставим?
Климов посмотрел на него.
— Сначала увидим этот лист.
— Если хороший? — произнёс Егор.
— Хороший оставим.
Егор улыбнулся и уточнил:
— Я про самый первый.
Климов снова занялся формой.
— Он и будет самым первым, — сказал он.
Логика Якова Осиповича была устроена без декоративных элементов. Егор вернулся к бумаге. Рогов ещё раз протёр край талера. Климов проверял строки, уже проверенные утром. Егор выровнял стопку ладонями. Вот так они праздновали. Один проверял, второй чистил, третий считал. Я смотрел на них и чувствовал странное удовлетворение. Простой закончился. Теперь у нас появились оплаченная работа, срок и возможность испортить чужой заказ. Предприятие вступало во взрослую жизнь.
Я посмотрел на часы.
— Снимать будем ближе к одиннадцати.
Климов кивнул.
Я вернулся в контору. Дверь в мастерскую оставалась открытой. Отсюда был виден край пресса и часть длинного стола. Контора сегодня получала сразу несколько назначений: здесь следовало принять гостей, показать первый оттиск и устроить встречу, о режиссуре которой приглашённым знать совершенно ни к чему. Я убрал счета в ящик. Вчерашнюю полоску набора положил на край стола. Потом переложил её ближе к середине. Посмотрел. Вернул обратно. До одиннадцати часов ещё оставалось время. За годы публичных выступлений я усвоил: перед важным началом надо занять руки.
Из мастерской донёсся голос Климова:
— Егор! Дальше от края.
— Я поставил ровно.
— Поставь ровно, но дальше.
Стопка бумаги переместилась. Порядок продолжал уверенно выигрывать у энтузиазма.
Незадолго до одиннадцати у дома остановился экипаж. Я вышел в переднюю. Через минуту появился Илларион Петрович. Под мышкой князь держал перевязанные тетради. Он приехал чуть раньше назначенного часа. И, судя по рукописи в руках, помнил цель визита гораздо лучше, чем я надеялся.
Я поклонился.
— Ваше сиятельство.
— Алексей Николаевич.
Илларион Петрович протянул мне тетради.
— Я прочёл.
Всего два слова.
— Благодарю.
Я принял рукопись. Князь указал на неё.
— Ваш вопрос был поставлен правильно. Только спорное место оказалось немного дальше.