— Я пришёл просить помощи, ваше сиятельство. В таких случаях полезно создавать впечатление умеренности.
— Только впечатление?
— Мы знакомы достаточно давно, чтобы не злоупотреблять откровенностью.
Князь посмотрел на меня поверх тетради. Несколько секунд лицо оставалось серьёзным, затем он усмехнулся и опустил взгляд к странице.
— Оставьте рукопись, Алексей Николаевич.
Я кивнул.
— Благодарю, ваше сиятельство.
Илларион Петрович собрал тетради, выровнял их края и положил возле своей раскрытой книги.
— За пару вечеров я прочту внимательнее.
Он провёл ладонью по верхней обложке.
Сказал:
— В пятницу я сам привезу рукопись в типографию. Скажем… за час до полудня.
В четверг после полудня Климов появился в дверях конторы с полоской бумаги в руке. Я как раз разбирал счета за бумагу и постепенно приходил к выводу, что у типографской краски есть замечательное свойство: она пачкает пальцы сразу, а деньги — несколько позже. Яков Осипович положил передо мной полоску. На ней стояли строки будущего приглашения. Пока без рамки и окончательного расположения — чистый набор, снятый для проверки отдельных строк.
— Текст собран, — сказал Климов. — Исправления внесены. Рамку я поставил. Можно закрывать форму и снимать пробу.
Я прочёл строки. Ничего особенно торжественного в них не было. Имя, приглашение, место, день, час. Два дня назад этот текст занимал почти вдвое больше места и начинался с выражения почтения, после которого приглашённый рисковал забыть, зачем вообще к нему обратились. Теперь всё помещалось на небольшом листе.
— Степан Лукич готов?
Климов повернул голову к мастерской.
— Спросите его.
Правильно. Я опять попытался получить у одного специалиста справку за другого. В мастерской Рогов стоял возле пресса. Рядом на доске лежали приготовленные листы бумаги. Он проверял край одного из них пальцами.
— Степан Лукич, пробу сегодня снять можете?
Рогов положил лист обратно.
— Могу.
На этом вопрос для него закончился.
— Краска?
— Готова.
— Пресс?
Рогов посмотрел на станок.
— Работает.
Три ответа, и ни один не пытался улучшить мне настроение. За такую степень деловой честности консультанты из будущего брали почасовую оплату. Егор стоял возле верстатки и следил за разговором. На рукаве у него появилась свежая чёрная полоса, происхождением которой он, судя по всему, ещё не интересовался. Климов положил ладонь на край набранной формы.
— Можно снять первый лист после обеда. Посмотрите, исправим. Завтра утром будет чистая проба.