Слова прозвучали учтиво и сжато. Купец принял оказанную честь, сохранил достоинство и удержал при себе мысли о будущей подписке на богадельню. Анфиса Парамоновна поблагодарила хозяев вечера. Её голос дошёл до ближайших гостей и сразу привлёк несколько взглядов. Платье сообщило о достатке. Манера держаться добавила сведения, которые деньги купить могли лишь вместе с длительным воспитанием.
Мы прошли в зал. Помещение оказалось выше и просторнее, чем я ожидал от губернского города. Свет отражался в зеркалах и полированном полу. Вдоль стен стояли кресла для старших дам, дальше открывались двери в соседние комнаты. Музыканты занимали место на возвышении. Гости собирались небольшими группами, раскланивались, обменивались именами и сразу переходили к чужим. Мужчины в мундирах образовывали цветные пятна среди чёрных фраков; женские платья заняли остальную часть палитры. Белые перчатки объединяли всех и создавали впечатление, что губерния заранее вымыла руки перед общественной жизнью.
Парамон Ильич остановился чуть в стороне от входа и оглядел зал.
— Иллариона Петровича найдём, — сказал он. — Поблагодарю лично.
Тон у него стал деловым. Благодарность князю уже вошла в список обязательных действий наряду с прибытием, поклоном губернатору и сохранением дочери в пределах видимости. Парамон Ильич поправил перчатку.
— За приглашение, — добавил он. — Благодарить через вас выйдет неправильно.
— Согласен, — сказал я.
Вся задача знакомства получила готовый светский повод. Парамон Ильич сам собирался подойти к князю. Анфиса Парамоновна сопровождала отца. Мне оставалось находиться рядом и в подходящую секунду назвать два имени. Ни сватовство, ни проверка совместимости, ни брачный проект в этом действии не участвовали. Купец благодарил знакомого князя за приглашение дочери. Даже губернское общество, посвятившее себя толкованию чужих намерений, получало вполне приличное объяснение.
Я осмотрел ближайшие группы. Иллариона Петровича среди них не было. У окон стояли несколько мужчин постарше, возле хозяев вечера задерживался военный, у дальней двери разговаривал Сергей Петрович с двумя знакомыми. Старшего брата рядом с ним я не увидел.
Парамон Ильич обратился к распорядителю, проходившему вдоль стены:
— Князь Неретинский Илларион Петрович уже прибыли?
— Его сиятельство ещё в пути, Парамон Ильич.
— Хорошо.
Купец принял ответ и встал так, чтобы видеть вход. Анфиса Парамоновна раскрыла веер.
— Бал начался с ожидания, — сказала она.
— Для вас он начался ещё вчера, — ответил я.
— Вчера я могла закрыть книгу и остаться дома.
— Сегодня книгу заменил веер.
Она посмотрела на сложенные пластины.
— Его тоже можно закрыть.
— Губернское общество воспримет это спокойнее.
Парамон Ильич снова взглянул на двери.
— Князь приедет.
— Обещал быть, — согласился я.
Музыканты закончили настройку. Новые гости продолжали входить, имена звучали у дверей одно за другим. Мы отошли к стене. Парамон Ильич следил за прибывающими. Анфиса Парамоновна медленно двигала веером. Я тоже смотрел на вход. Повод для знакомства уже был готов. Сам князь пока ехал по собственному расписанию.
В середине зала освобождали место для полонеза. Молодые мужчины постепенно отрывались от дверей и окон, дамы переходили ближе к матерям и старшим родственницам, распорядитель несколько раз прошёл вдоль оркестра, хотя музыканты и без него знали, где сидят. Губернское общество готовилось двигаться попарно и в установленном порядке. До начала танцев оно успевало ещё раз осмотреть себя: кто приехал, кто отсутствовал, какое платье появилось впервые, и какой мундир за лето стал теснее.
Парамон Ильич следил за входом. Анфиса Парамоновна держала раскрытый веер у пояса. Несколько дам уже успели рассмотреть её платье, жемчуг и купеческое происхождение; на последнее ушло больше времени, хотя оно было известно заранее. Две молодые женщины прошли мимо нас, поклонились мне и Хлудову, затем одновременно повернули головы к Анфисе. Синхронность получилась без репетиции. В прежней жизни за такое совпадение движений режиссёр трансляции похвалил бы постановщика.
Я повернулся к Хлудову.
— Парамон Ильич, вы говорили, что встречались с Илларионом Петровичем по делам.
— Встречались, — ответил он. — Князь меня знает.