— Значит, вы привезли образцы того, чего не собираетесь печатать, — заметил Илларион Петрович.
— Я привёз чужие ответы. Польза каталога состоит в вопросах, которые после него возникают.
— У меня возникло несколько.
— Тогда он уже отработал дорогу из Америки.
— Например, почему на одних страницах свободное место выглядит достоинством, а на других — недостатком содержания?
— Потому что пустота тоже нуждается в намерении. Если её оставили ради внимания к нескольким словам, она работает. Если автору просто нечего было сказать, бумага сообщает это раньше читателя.
— И как вы отличаете одно от другого?
— По тому, знает ли заказчик, что должно произойти после чтения.
Илларион Петрович провёл пальцем по краю каталога, который я всё ещё держал в руках.
— Вы возвращаетесь к последствиям, Алексей Николаевич.
— Они оплачивают печать, ваше сиятельство.
— Но не всегда измеряются деньгами.
— Деньги удобны только тем, что их можно пересчитать. Остальные последствия часто важнее и значительно хуже помещаются в хозяйственную книгу.
Климов посмотрел в сторону открытой конторы, где на столе лежали тетради Михаила Андреевича. Князь проследил за его взглядом.
— Вы действительно ведёте книги сами? — спросил он.
— Пока пытаюсь понять те, которые достались мне от Михаила Андреевича.
— Успешно?
— Сегодня установил, что один и тот же рубль способен появиться на трёх страницах и всё равно отсутствовать в кассе.
Князь усмехнулся.
— Это свойство денег не зависит от страны, — сказал он.
— Утешительно. Значит, Америка не испортила мне расчёты окончательно.
Илларион Петрович улыбнулся и ещё раз осмотрел мастерскую. Он увидел именно то, что я хотел показать: старое, но работающее помещение; троих людей, знающих собственное дело; владельца, который не притворялся печатником, зато понимал, что может предложить заказчику. Заказа всё ещё не было. Однако отсутствие обещания при трёх свидетелях выглядело уже не отказом, а отсроченным решением. Иногда хорошая презентация не закрывала сделку. Она делала дальнейшее молчание собеседника содержательным.
— В каталоге есть несколько решений, которые могли бы быть полезны и здесь, — сказал князь. — Не в том виде, в каком они напечатаны. Сам принцип расположения текста, мера свободного места, различие между частным сообщением и публичным объявлением. Вы правы: копирование было бы нелепо.
— Лишить американский образец американского усердия — уже значительная переработка.
— Некоторым страницам она необходима.
— Мы готовы оказать эту услугу, ваше сиятельство.
— Я ещё ничего не заказываю, Алексей Николаевич.
— Поэтому услуга пока бесплатна.
Егор снова улыбнулся. Климов опустил глаза к оттискам. Рогов повернулся к прессу, но не взялся за рычаг. Разговор продолжался на глазах у всех троих, и каждый слышал в нём своё. Князь не дал заказа. Хозяин типографии не просил его об этом дважды. Каталог был изучен, мастерская осмотрена, её возможности не преувеличены. Для публичной части визита результат получался почти образцовым: обе стороны сохраняли свободу, а свидетели могли рассказать, что князь приехал обсуждать печать и не нашёл причин закончить разговор у двери.
Теперь требовалось убрать свидетелей прежде, чем Илларион Петрович перейдёт от типографии к настоящей цели своего приезда (я сомневался, что его привели сюда мысли о работе типографии). Князь уже осмотрел пресс, поговорил с работниками и высказал мнение о каталоге. Оставаться в мастерской дальше означало либо продолжить экскурсию по кассам, либо дать Егору материал для семейного пересказа на несколько вечеров. Я положил каталог на стол рядом с оттисками.