— Исправен.
— Алексей Николаевич говорил о нём с большой надеждой.
— Прессу надежда не нужна.
Илларион Петрович посмотрел на Рогова чуть внимательнее.
— А что нужно?
— Хорошая бумага, ровный набор и чтобы не торопили.
— Последнее обычно труднее достать?
— От заказчика зависит.
Князь перевёл взгляд на меня.
— Теперь я понимаю, почему вы не обещаете сроки без совета, — сказал он.
— Степан Лукич считает время по работе пресса. Заказчик — по собственному нетерпению. Моя обязанность состоит в том, чтобы эти две меры встретились до ссоры.
— И часто встречаются?
— У нашей типографии пока не было случая проверить.
Я произнёс это спокойно. Заказов действительно не было, скрывать очевидное перед людьми, получавшими от меня жалованье, и князем, стоявшим посреди пустой мастерской, не имело смысла. Уверенность, построенная на отрицании факта, годилась только до первого вопроса. Гораздо выгоднее было забрать факт себе и придать ему нужное направление.
— Зато, — продолжил я, — у нас нет ни одного просроченного заказа и ни одного недовольного клиента. Начало почти безупречное.
— Вам удалось превратить отсутствие дела в преимущество, — сказал Илларион Петрович.
— До появления первого клиента это единственный доступный товар.
Климов положил оттиск на край стола. Князь заметил движение.
— Вы хотели мне что-то показать?
— Алексей Николаевич велел подобрать две прежние работы Михаила Андреевича, — ответил Климов. — Простую и сложнее.
Илларион Петрович взял первый оттиск. Провёл взглядом по строкам, поднёс лист ближе к окну и посмотрел на оборот.
— Ровно, — сказал он.
— Ровно, — подтвердил Климов.
Похвала и согласие заняли два слова. Яков Осипович не стал объяснять князю, сколько в них содержится профессиональной ценности. В этом и не было необходимости. Илларион Петрович взял второй оттиск, задержался над ним дольше и вернул оба Климову.
— Каталог произвёл на меня двойственное впечатление, — сказал он уже мне. — Некоторые страницы разумны. Другие старательно доказывают, что печатник получил в своё распоряжение слишком много украшений и не нашёл в себе сил отказаться ни от одного.
— Американская умеренность требует большого выбора, чтобы человек мог лично отказаться от большей части.
— Вы намерены повторять эти образцы?
В мастерской стало тише, хотя до этого никто не работал. Вот теперь разговор приблизился к тому, что трое моих слушателей считали настоящим делом. Любая неосторожная фраза немедленно превратилась бы для князя в обещание, а для работников — в производственное распоряжение. Отвечать следовало сразу и точно.
— Нам нет смысла копировать их целиком, — сказал я. — Каталог показывает способы привлечь внимание. Мастерская должна применять только то, что способна исполнить без стыда и повторить без чуда.
Рогов едва заметно кивнул. Климов не изменил лица, но оттиски остались на столе, а не вернулись в ящик. Деловой владелец был признан условно годным ещё на одну реплику.