Пустота в комнате чувств: читать начало книги онлайн

Ты спишь и видишь во сне тени каштанов и раскрытые бедра юга, летящих над водой пчел и гроздья винограда в волосах.

А вокруг тебя во всем своем великолепии возвышается мистическая ротонда ночи. И мальчик, похожий на прилив, бессильно спящий рядом, скользит теплой волной по коже. Молнии, бьющие под этой кожей, сводят вас обоих с ума.

Ты спишь и видишь во сне сады гвоздик и гвозди в мучительно прекрасных ладонях, удовольствие обладания и глаза, черные от сурьмы.

А вокруг тебя только ветер и колоннады сосен, только мальчик с млечной грудью, которому ты останешься верна – до первого же совершенного греха, когда выберешь для себя новые руки и губы.

Ты спишь, и разница между сном и явью теряет смысл, переставая что-либо значить. Только так вы с миром можете и дальше оставаться прекрасными незнакомцами.

Ты выглядишь устало, ты просто хочешь крепкого чая или маленькую чашечку кофе, укрыть плечи одеялом, украсть кого-то для себя и мерно ненавидеть все прочее человечество, больше не просыпаясь.

А мне иногда кажется, что я готов стать этим кем-то для тебя:

Когда я начинаю верить в падающие звезды, часами пялюсь в подвижное изумительное небо, но никогда не успеваю загадать ни одного желания;

Когда я плачу в твоей машине и слушаю блюз, и плачу, и слушаю, а нужно всего лишь запустить руку в штаны и исчезнуть между эйфорией оргазма и чувством чудовищного небытия, рождающимся на безлюдных трассах в пасмурные ночи;

Когда, лежа на твоей мокрой от пота и тяжело вздымающей груди, я обретаю чувство полета, чувство той абсолютной высоты, на которой до меня уже не смогут дотянуться воспоминания о череде побоев, насилия и бессмысленной жестокости – чудовищные призраки прошлого с изуродованными глазами.

Иногда мне кажется, что я могу просто остаться с тобой – пока ты не проснешься до конца.

Я был слитком, цельным бруском драгоценного металла, но жизнь взяла свои ножи и скальпели, сверла и зенковки. Она старательно вырезала, от усердия высунув кончик языка: зазубринка там, выемка здесь. Пока боль не заставила меня обрести форму и содержание, свою ювелирную предметность: стать кольцом на пальце дождя или цепочкой тихих ночных обещаний. Я уже не та прочная монолитная заготовка – я стал тоньше, больнее, более ломким и осторожным, но полным смысла, как бывают полны только печалью. У меня появилось лицо.

Я обрел личное имя своей меланхолии.

Была ночь.

Мы были ночью, ночь была нами: пальцы дрожали, тела вжимались друг в друга, становясь детскими и потерянными. Колодцы глаз простирались к белому и молочному над головой, бесконечно распахиваясь и вдруг обнаруживая в себе бездонность.

Удивительно, как двое могут войти во тьму – и тем самым вызвать к жизни огромный сияющий мир, весь созданный из мурашек и звезд, шепота и тепла, чувства космической пустоты и подлинной близости. Бессмертный мир: деревья и фасады домов, безлюдные улицы и спящие птицы, ритмичные удары ветра в окно и миллиарды веков галактического света – помнят и знают нас той ночью, которой мы стали.

Наверное, иногда в любовь.

Мы брали ножницы и резали реальность: все, во что когда-то верили; все, чем когда-то были; все, что считали опорой и порядком, верой и основой. Реальность рвалась и краснела по краям, набухала, сырела – как живой холст, полный боли и тонких кровеносных сосудов. Реальность трещала и расходилась болезненными брешами.

В этих черных дырах мы находили себя.

Ты была мне светом.

Ты была мне тьмой.

Огромный и напрасный пейзаж за окном властно накрывали твои восходы и сумерки, твои тени и сияния. И тогда я испытывал пронзительную любовь к тебе, к вспыхивающим и гаснущим монументам городских многоэтажек, к пробегающему по улице подростку в зеленой куртке, к шекспировскому Макбету на письменном столе, ко всему гибнущему миру.

Ты была мне светом.

Ты была мне тьмой.