— Я сама там была, — наконец нашла она выход.
— Разумно, — кивнул он. — То есть не нашли. Ты просто устроила засаду в капусте и уничтожала листья, пока тебя не раскрыли.
Хина нахмурилась ещё сильнее.
— Ни засада.
— Конечно. Просто маленькая Хина сидела среди кочанов и героически спасала их от лишних листьев.
— Я ела!
Он тихо рассмеялся, и девочка для порядка ещё раз стукнула его в грудь, но уже без прежнего пыла. Потом она отвернулась, будто разговор был окончен по её высочайшему решению, и начала разглядывать его руку.
Ту самую, которая несколько минут назад пыталась родить маленькую звезду и опять провалила экзамен.
Хина потянулась к его ладони, но не коснулась, остановила палец в паре сантиметров и посмотрела на кожу, на костяшки, на едва заметные золотые искры, которые ещё иногда проскакивали под поверхностью.
— А ты цего уку муцаесь? — спросила она.
Он проследил за её взглядом: на ладони всё ещё ничего не было. Пусто.
Он медленно сжал пальцы, потом снова разжал.
— Пытаюсь научить её делать полезные вещи.
Хина подумала.
— Она не умеет?
— Пока плохо слушается.
Девочка серьёзно посмотрела на его ладонь, потом на него.
— Надо ей сказать, — решила Хина.
Он снова усмехнулся.
— Говорил. Даже очень убедительно.
Хина явно сочла, что взрослый опять всё сделал неправильно. Она нахмурилась, наклонилась к его руке и очень серьёзно сказала:
— Ука, сусайся.
Рука, предательница, не произвела кристалл немедленно.
Он посмотрел на ладонь, потом на Хину.
— Видишь? Никакого уважения к начальству.
Девочка вздохнула так тяжело, будто ей одной приходилось поддерживать порядок во всём этом большом, глупом мире.
Где-то за их спинами снова скрипнули качели. Дети кричали, спорили, смеялись, бегали по траве, и двор вокруг большого дерева был наполнен такой простой жизнью, что от неё в груди становилось странно тихо.
Он провёл ладонью по волосам Хины, осторожно, чтобы не растрепать их ещё сильнее, хотя хуже, наверное, уже было трудно. Девочка замерла всего на секунду, потом почти незаметно подалась к его руке.
И вот из-за таких вещей вся его строгая прагматика снова шла к демонам, Пустым и прочим специалистам по разрушению хороших планов.
Он хотел построить учреждение, а получился дом.