Первое сигнальное кидо вспороло ночное небо зелёной вспышкой, вырвав меня из размышлений. Оно напоминало обычную сигнальную ракету, только состояло целиком из духовной силы.
Первая группа закончила работу. Женщин и детей из поместья уже вывезли, а значит, я мог приступать к своей части операции.
Остальные группы Второго отряда не заставили себя ждать. Одна за другой над поселением взмыли ещё три зелёные вспышки. С каждым новым сигналом в моей мысленной картотеке ещё одна пометка «ждать» сменялась на «можно действовать».
Тяжёлые вопросы могли подождать. Сейчас передо мной стояла куда более понятная задача, требовавшая полного внимания.
Последний зелёный огонь растаял в ночном небе.
Пора было приступать к делу.
Когда я вытряхнул адьюкаса из светового кокона, он уже почти лишился рассудка от боли. Я не позволял силе кокона уничтожить Пустого, однако даже дозированного воздействия хватило, чтобы затопить его разум агонией. Поэтому, оказавшись на свободе, он не попытался ни осмотреться, ни сбежать, а просто камнем полетел вниз, дёргаясь всем телом и не переставая орать.
Его рёв не шёл ни в какое сравнение с визгом низших Пустых. Над поселением прокатилась тяжёлая волна, и на мысленной карте одна за другой замерли сигнатуры жителей. Судя по охваченному воем пространству, свиномордый разом парализовал несколько кварталов, в каждом из которых жили тысячи душ.
На мгновение мне даже стало его немного жаль. Беспричинную жестокость я не любил даже по отношению к такому чудовищу — бывшему человеку, который сотни лет пожирал себе подобных. Сочувствия он, конечно, не заслуживал, но и терзать его исключительно ради удовольствия я не собирался. В этот раз всё было сугубо практично: освободи я способного нормально соображать Пустого, свиномордый тут же смазал бы пятки салом и на всех парах рванул подальше от меня. Мне же требовался разъярённый монстр, который бросится на того, кто довёл его до этого состояния, не задумываясь о последствиях. Вот я и оставил ему достаточно разума, чтобы помнить виновника своих страданий, но слишком мало, чтобы подумать о побеге.
Расчёт оправдался: даже падая и продолжая вопить во всё горло, адьюкас уже заряжал серо. Над его пятачком стремительно уплотнялась отрицательная энергия, а когда до земли осталось всего несколько метров, сформировавшийся заряд сорвался с места и ударил в меня. Уклоняться я не стал, поэтому со стороны, наверное, казалось, будто серо поглотило меня целиком. На деле багровый поток лишь обтекал моё тело, не в силах преодолеть даже пассивный слой рейацу. Разница между нами была огромной — и в объёме силы, и особенно в её качестве. При всём своём неуёмном желании Пустой попросту не мог причинить мне никакого вреда.
Ещё через мгновение адьюкас рухнул на выбранный мной недостроенный особняк. Его туша проломила перекрытия, выбросив вверх облако пыли, щепы и обломков. Внутри, разумеется, никого не было — это я проверил заранее. К тому же полностью обходиться без разрушений я и не собирался. Если после такой схватки не останется вообще никаких следов, это будет выглядеть пиздец как подозрительно. Так что уж лучше слегка разбомбить пустой дом, чем уронить разъярённую тварь посреди жилой застройки.
Перед тем как рвануть к беснующемуся монстру, стоило немного подсветить будущее поле боя. Будет до смешного обидно, если все мои усилия пропадут втуне лишь потому, что никто ни хрена не разглядит.
Я зачерпнул внушительную пригоршню рейрёку и, не заморачиваясь, выплеснул её наружу, вложив простенький волевой посыл. Энергия должна была подняться над поселением, сконденсироваться в подобие облаков и залить всё вокруг мягким сиянием.
Но одной видимостью дело не ограничивалось. Рассеянный в воздухе золотой свет должен был заодно защищать окружающих: ослаблять парализующий крик Пустого и не позволять его грязной рейацу поганить, а тем более ранить, обычные души.
Замысел казался простым и, по моим меркам, довольно скромным. По крайней мере, так всё выглядело у меня в голове.
Что я малость переборщил, стало понятно лишь после того, как рукотворная туча разрослась далеко за видимый горизонт. Затем небо над головой начало походить на распахнувшийся портал в небесные кущи, а сверху посыпались медленно кружащиеся светящиеся крупинки. Пришлось признать: у меня, как всегда, всё идёт через задний проход.
Почти сразу обнаружилась ещё одна проблема: добравшись до Пустого, моё творение попросту растворило бы его без остатка. Пришлось срочно накинуть на заряжавшего очередное серо поросёнка полог из моей энергии. Завеса отсекла адьюкаса от разлившегося вокруг света, но для постороннего взгляда осталась почти незаметной. Если кто-нибудь заметит, как я заботливо оберегаю монстра, спалюсь раньше времени.
Тем временем багровый заряд окончательно сформировался и рванул ко мне. Я ускорил восприятие, и стремительная атака словно увязла в воздухе, оставив достаточно времени, чтобы спокойно прикинуть следующий ход.
В отдалении выделялось здание Совета. Судя по метавшимся там духовным сигнатурам, внутри уже начиналась паника. Однако стены надёжно скрывали от собравшихся всё самое интересное. Я решил подкинуть дровишек и заодно прорубить товарищам, которые нам совсем не товарищи, обзорное окошко с видом на происходящее.
Когда серо приблизилось вплотную, я выставил меч под нужным углом и вложил в свою силу предельно простой волевой посыл: отразить.
Поток ударил в Анафему и отскочил, словно свет от зеркала, после чего устремился к намеченной цели.
Луч разрушения в исполнении адьюкаса — это вам не шутки. Он прошёлся по верхней части здания и подчистую срезал кровлю. Над стенами взметнулась пыль вперемешку с обломками, а я аж присвистнул.
— Что-то у меня нездоровая нелюбовь к крышам. Каждый раз, выходя на бой, я сношу чей-то чердак — как в прямом, так и в переносном смысле.
Отбросив глупости, я перешёл к главному блюду.
Я переместился к Пустому и впечатал кулак ему прямо в подбородок. Силу дозировал так, чтобы адьюкаса как следует подкинуло в воздух, а не снесло ему голову. Кувыркающаяся туша долетела до верхней точки траектории и на миг зависла там.
Одна из световых лент подплыла ко мне, повинуясь мысленной команде. Я ухватился за энергетическое копьё на её конце и дёрнул. С громким чавком оно отделилось от ленты и осталось у меня в руке. Оружие низко засвистело, а дрожь пробежала по ладони и отдалась прямо в зубах — те даже заныли.
Я как следует прицелился, оценил расстояние и необходимое усилие, после чего метнул копьё в Пустого.
Но поросёнок каким-то образом умудрился увернуться от моего «точного» броска. Остриё лишь чиркнуло его по боку, заставив снова взреветь от боли и ярости. Благодаря «маленькой тучке», которую я устроил над округой, гражданским этот вопль уже ничем не грозил.
Оружие продолжило полёт и — вот так неожиданность — рухнуло точнёхонько на поместье бедного и несчастного советника.