— Ладно, хватит рефлексировать. Осталось пробудить копья — и можно выдвигаться за моим напарником.
Я сосредоточился на концах световых лент и направил по ним новый поток рейрёку.
Все шесть разом напряглись и вытянулись. Сияние побежало вдоль них, становясь всё ярче, пока не собралось на концах в небольшие плотные сгустки.
Поначалу они напоминали крупные капли расплавленного золота. Затем начали медленно набухать, пульсируя в такт проходящей через них силе. С каждым толчком сгустки становились больше и плотнее, пока не превратились в шесть светящихся бутонов.
Несколько секунд ничего не происходило.
Потом из первого бутона проклюнулось тонкое остриё.
Почти одновременно на остальных появились ещё пять.
Они начали стремительно вытягиваться. Тонкие иглы света удлинялись, набирали толщину, покрывались чёткими гранями. Вслед за наконечниками из бутонов росли древки, оставаясь соединёнными со световыми лентами. Казалось, копья не создавались из рейрёку, а всё это время находились внутри лент и теперь медленно пробивались наружу.
По залу разнёсся протяжный хруст, похожий на треск льда под огромной тяжестью.
Рост ускорился.
Вскоре в воздухе уже покачивались шесть длинных бело-золотых копий. Свет больше не растекался вокруг них мягким сиянием. Он сжался, уплотнился и приобрёл почти материальную твёрдость, особенно на наконечниках.
Я осторожно повёл одной из лент.
Закреплённое на её конце копьё плавно описало дугу и замерло рядом со мной, направив остриё в темноту. Следом пришли в движение остальные пять и выстроились за плечами полукругом.
За пределами внутреннего мира я активировал эту способность впервые, но она сработала как надо.
Я сжал рукоять занпакто, выдернул его из камня и медленно поднялся.
— Вот теперь можно двигаться дальше.
Доспехи, конечно, выглядели внушительно и защищали как надо. Однако столь резкий переход от японских тряпок к латному доспеху вызывал ощутимый дискомфорт. Тело стало массивнее, плечи — шире, а каждый шаг приходилось заново рассчитывать с учётом непривычной длины ног и инерции тяжёлой брони. Даже простое движение рукой теперь сопровождалось скольжением пластин и тихим металлическим лязгом. Не то чтобы доспех мне мешал, но после просторного сихакусё возникало стойкое ощущение, будто меня без предупреждения пересадили из собственного тела в осадную машину.
Каждый удар моих сапог разносился по подземелью с таким грохотом, будто это не скромный маленький я шагал, а целая рота кирасир неслась на лошадях.
Через пару сотен метров впереди забрезжил знакомый золотой свет. Там находилась камера, целиком состоявшая из кристаллов, которые я вырастил с помощью Анафемы. Именно за её узником я сюда и спускался, а не только для того, чтобы пробудить свой меч.
Подойдя к решётке, я невольно улыбнулся.
— Ну что, поросёнок, готов послужить на благо Родины?
Кристаллы вспыхнули ярче, а я рассмеялся.
— Да не напрягайся ты так. Я всё равно тебя не слышу.
Дальше повествование идёт от третьего лица.
Место действия: зал Совета Сорока Шести.
Четверо советников стояли в центре зала, между рядами закрытых перегородок. Ещё недавно каждый из них сам находился за одной из таких ширм и вместе с остальными решал чужие судьбы. Теперь отвечать приходилось им.
— Вы воспользовались печатями других членов Совета, выдали собственное решение за единогласную волю всего собрания и приказали Второму отряду выступить против капитана Одиннадцатого, — произнёс один из судей. — Ваша вина доказана.
— Мы действовали в интересах Общества душ, — ответил один из обвиняемых. — Сигиллит вторгся на закрытую территорию. Пока мы созвали бы полное заседание, всё уже закончилось бы.
— Оно и закончилось, — сухо отозвался голос из-за перегородки. — Только не так, как вы рассчитывали.
— У нас не было другого выхода.