— Был. Созвать Совет. Вы же решили, что вправе говорить от его имени.
О том, что происходило на закрытой территории, больше не упоминали. Действия Сигиллита, существование охраняемого комплекса и всё найденное внутри словно не имели отношения к рассматриваемому делу.
Судьи ненадолго замолчали. Затем один из них приступил к оглашению приговора:
— С этого дня ваши полномочия прекращаются. Вы покидаете Совет и лишаетесь права участвовать в государственных делах. Официально это будет оформлено как почётная отставка.
Никто из четверых не возразил.
— Освободившиеся места займут ваши старшие сыновья. Часть предприятий, земель и иных владений, принадлежащих вашим семьям, будет изъята.
Один из обвиняемых едва заметно расправил плечи. Другой поморщился только при упоминании имущества.
Власть оставалась в руках тех же семей. Менялись лишь лица за перегородками и размер получаемых доходов.
— Решение вступает в силу немедленно. На этом разбирательство…
Каменный пол дрогнул.
Голос оборвался.
Несколько мгновений в зале царила тишина. Затем здание тряхнуло снова — на этот раз с такой силой, что перегородки заходили ходуном, а со сводов посыпалась каменная пыль.
Следом на зал обрушилась гигантская волна отрицательной рейацу.
Давление прокатилось по помещению, заставив обвиняемых пошатнуться. За закрытыми ширмами раздались приглушённые возгласы, но прежде чем кто-либо успел потребовать объяснений, боковая дверь распахнулась.
В зал вбежал один из охранников Совета. Он тяжело дышал, а его лицо заметно побледнело.
— Чрезвычайное положение! — выпалил он. — В Первый район Руконгая прорвался адьюкас чудовищной силы!
За перегородками разом воцарилась тишина.
— Кенпачи Сигиллит уже вступил с ним в бой!
Глава 37
— Ну и мерзкая же у тебя харя. — Я скривился и едва не плюнул в светящийся полог, под которым бесновался Пустой.
Вообще, наткнулся я на него совершенно случайно. Возвращался после очередной поездки по своим городам, когда на самой границе восприятия уловил слабый сигнал, распознанный мной как гарганта. Подобный отголосок легко было пропустить, но я всё же его засёк и не поленился свернуть с пути, хотя источник находился хрен пойми где.
Когда я добрался до провала в пространстве, из него навстречу вывалился адьюкас. После такого оставалось только признать: без провидения Императора тут явно не обошлось.
Аве мне, как говорится.
Шутки шутками, а не окажись я поблизости, этот свиномордый пострел и вправду везде бы поспел. Он вполне мог выжрать несколько районов — и даже особо не напрячься. На окраинах Руконгая подобное было почти нормой, но приемлемым от этого не становилось.
Что с ним делать, стало ясно сразу. Первый порыв — развоплотить тварь на месте — я задавил в зародыше. Убить его я всегда успею, поэтому любителя человечинки решил взять живьём. И не прогадал: неожиданному трофею как раз нашлась работа.
Мысленным усилием я развеял преграду между нами. Одна из лент за моей спиной метнулась вперёд, словно стрела. Адьюкас не успел даже дёрнуться: она обвилась вокруг него плотными витками и спеленала целиком.
Через мгновение внушительная туша Пустого исчезла внутри сияющего кокона. Ни капли мерзкой рейацу наружу не просачивалось. Думаю, даже лучшие сенсоры, окажись они всего в паре шагов, ничего бы не заметили.
Я подтянул пленника поближе к лицу. Сквозь оболочку едва проступали очертания маски, а по телу адьюкаса то и дело пробегали судороги.
Удерживать его оказалось проще простого. Куда труднее было дозировать собственную силу: бороться, по сути, приходилось не с Пустым, а с самим собой.
Всё-таки демоны не зря прозвали Императора Анафемой. Теперь это имя по наследству досталось моему зампакто. В шикае моя рейацу и исходящий от него свет разъедали Пустых не хуже кислоты. Чуть ослабь я контроль — и связанная тварь превратилась бы в горстку серого пепла.