На месте некогда богатого и красивого особняка вспыхнула ослепительная точка. В следующее мгновение она разрослась и поглотила его целиком. Затем в небо ударил столб золотого света, а вскоре над руинами поднялось облако пыли, накрывшее ближайшие постройки.
— Один есть, — прошептал я и рванул следом за «летающим» Пустым. — Куда же это вы, мистер Пиги?
Адьюкас повернул ко мне свиную морду и отблагодарил за искреннее беспокойство багровым лучом в грудь.
Первой резиденцией дело не ограничилось: ещё три мы с «другом» превратили в прах столь же решительно и, разумеется, совершенно «случайно». То мистер Пиги выпускал серо по дому очередного уважаемого человека, то мы устраивали внутри небольшую потасовочку. Тогда в ход шли мой клинок и когти адьюкаса, а те, кто ещё находился в усадьбе, вскоре превращались в мелко нарубленный паштет.
Четвёртое поместье разделило участь первого. Бедные-бедные советники. Как же они теперь без своей славной родни, частенько наведывавшейся в «увеселительное» заведение, которое я недавно закрыл? Не будет больше рядом с ними этой дружной компании садистов и моральных уродов.
Адьюкас уже выглядел изрядно помятым и держался из последних сил.
— Твоё время истекает, дружок.
Мне даже захотелось похлопать напарника по плечу и таким образом выразить признательность за столь плодотворное сотрудничество. Но, негодяй обломил мой благородный порыв и начал заряжать очередное серо.
— Это ты удачно решил со мной попрощаться.
Я ещё раз пустил мистера Пиги в дело. Переместившись ему за спину, одной рукой ухватил за затылок, а другой вцепился в костяную пластину, прикрывавшую позвоночник.
Рывок сюмпо — и мы уже напротив здания Совета.
У пролома столпились важные лица Сейретея. Они что-то яростно обсуждали, тыкая пальцами в облака дыма на горизонте. Не теряя времени, я повернул голову Пустого в нужную сторону, отпустил его и, прежде чем кто-нибудь успел меня заметить, скользнул в сюмпо, оказавшись высоко в воздухе.
Советники и их охрана повернулись на характерный нарастающий гул. Ещё мгновение назад они раскраснелись в пылу спора, а теперь разом стали мертвенно-бледными. Все застыли, с ужасом наблюдая, как серо сорвалось с пятачка Пустого и устремилось прямо к ним, разрастаясь перед глазами сплошным багровым маревом.
Глава 38
Я наблюдал, как в растянутом восприятии луч серо по микрону продвигается вперёд, и ещё раз взвешивал принятое ранее решение. Для всех внизу между выстрелом и попаданием не успело бы пройти и мгновения. Мне же его вполне хватало, чтобы спокойно перебрать возможные последствия.
Сейчас я мог просто посмотреть, как серо испепелит господ советников. Затем отправить мистера Свина на перерождение, заломить руки и, стеная, вопросить небеса: за что Король душ покарал столь светлых и добрых людей? Обвинить мироздание в том, что оно в первую очередь забирает лучших. Пустить пару слезинок, утереть их и пойти заниматься своими делами.
Красиво. Просто. И почти бесполезно.
Через условные «пятнадцать минут» на освободившиеся места взгромоздятся преемники. Сыновья и внуки нынешних советников. Менее опытные, скорее всего, люто на меня злые, а потому куда менее предсказуемые. Хрен его знает, что они сдуру решат предпринять, пытаясь отомстить за отцов и дедов.
И что дальше? Ждать, пока кто-нибудь из них в приступе праведного гнева полезет ко мне или моим людям? Убью мстюнов — на их места тут же придут следующие, с теми же мотивами. И получу в итоге замкнутый круг мести и смерти: одни будут приходить за мной, я — убивать их, а на их место тут же встанут новые.
Рано или поздно мне всё это окончательно надоест, и придётся пускать под нож целые семьи, не разбирая правых и виноватых, просто чтобы разорвать эту цепь.
Идейка, прямо скажем, не блистала ни практичностью, ни рациональностью.
Я ещё не настолько вжился в роль Императора, чтобы карать всех без разбора. Да и в случае их смерти все предварительные ласки пропадут втуне. Куда полезнее оставить советников в живых — достаточно напуганными, чтобы они наконец начали слушать то, что им говорят.
Тогда что мне остаётся?
А остаётся мне…
Я скользнул в сюмпо и вышел между серо и проломом, спиной к застывшей там толпе советников. Багровый луч ударил меня точно в грудь, на миг утонул в золотом сиянии доспеха, а затем начал рассыпаться по сторонам, теряя плотность и силу.
Как только серо окончательно угасло, я, не желая больше мучить своего невольного помощника, с самыми добрыми пожеланиями отправил копьё света прямо в Пятачка.
Короткое мгновение полёта — и золотой росчерк врезался в Пустого.
А затем произошло что-то действительно странное.
Этой техникой я уже аннигилировал два поместья и потому считал, что прекрасно представляю, как выглядит результат её работы. Цель развеивается частичками света, вложенная в копья сила ударяет в небо световым столбом, стравливая излишки энергии — всё просто и предсказуемо.
Но стоило спрессованной в копьё энергии поразить Пустого, как на месте столкновения запустилась какая-то незнакомая и пугающе мощная реакция.