— Советник после этого надолго утратил интерес к делам Готэя.
Какая досадная случайность.
Случайностью здесь, разумеется, и не пахло. Ямамото выбрал подходящего исполнителя, Кенпачи понял, чего от него хотят, а всё остальное осталось в рамках совершенно законной охоты на опасного Пустого.
Теперь становилось понятно, почему Совет так хотел видеть во главе Одиннадцатого своего протеже. Капитан этого отряда был не просто ещё одним сильным бойцом Готэя. При необходимости главнокомандующий мог использовать его как таран, который совершенно случайно проламывал нужную стену, после чего все разводили руками и списывали разрушения на необузданный нрав очередного Кенпачи.
Разумеется, советникам было гораздо спокойнее, пока таким тараном оставался выращенный ими Кигандзё, а не появившийся из ниоткуда неподконтрольный юнит чудовищной мощности.
Я испытывал по поводу услышанного довольно смешанные чувства.
С одной стороны, сама мысль о том, что такой глыбе, как Ямамото, приходится решать проблемы при помощи подобных уловок, немного расстраивала. Старик стоял у истоков Сэйрэтэя, основал Академию и создал Готэй Тринадцать. Казалось, ему должно быть достаточно слегка нахмурить бровь, чтобы любой зарвавшийся советник мгновенно вспомнил своё место.
Так бы, наверное, и происходило, если бы Ямамото не признавал никаких правил, кроме собственной воли.
Но он их признавал.
Поэтому не мог просто прийти к неугодному аристократу, спалить его поместье и объявить вопрос закрытым. Приходилось разговаривать, терпеть, искать лазейки и плести небольшие интриги, чтобы решить проблему, формально не выходя за установленные границы.
И, как ни странно, именно это меня радовало.
Передо мной сидел не очеловеченный варвар, которого от тирании удерживало лишь хорошее настроение. Ямамото был человеком, готовым следовать правилам даже тогда, когда устанавливал их не он сам.
Наверное, только поэтому созданный им порядок до сих пор не рассыпался.
— Значит, если расследование приведёт меня к кому-нибудь из родственников советников, мне следует продолжать выполнять свою работу?
Ямамото медленно прикрыл глаза, а затем так же неторопливо открыл их.
— Я уже ответил на этот вопрос, Кенпачи.
Я откинулся обратно в кресло.
— Понимаю.
Когда разговор подошёл к концу, я поднялся, попрощался и уже потянул дверь на себя.
— Кенпачи.
Пальцы замерли на ручке.
Я обернулся и встретился с пристальным взглядом Ямамото. Старик больше не откидывался в кресле. Он выпрямился, положил ладони на подлокотники и смотрел на меня так, словно всё сказанное до этого было лишь предисловием к одной-единственной фразе.
— Прежде чем ты выйдешь из моего кабинета и начнёшь действовать, я хочу убедиться, что мы правильно поняли друг друга.
Я отпустил ручку и повернулся к нему всем корпусом.
— Слушаю.
Портить отношения с этим стариком из-за какой-нибудь мелочи мне совершенно не хотелось. Тем более сейчас, когда он фактически разрешил мне сунуть нос туда, куда остальные предпочитали даже не смотреть.
— Когда я скажу остановиться, ты остановишься, — ровно произнёс Ямамото. — Независимо от обстоятельств, твоих доводов и того, насколько близко ты подберёшься к цели.
Я ненадолго задумался.
Условие было вполне разумным. Старик явно не собирался одёргивать меня ради прихоти. А если дело зайдёт настолько далеко, что лично главнокомандующий потребует остановиться, значит, я либо влез туда, где пока не хватало сил, либо подобрался к чему-то, способному обрушить на головы окружающих слишком много дерьма.
В любом случае сначала стоило выслушать его, а уже потом вставать в позу.