— Толково.
И это было всё.
— Копии тех же отчётов и запросов я, как того требует регламент, отправлял в Совет Сорока шести. Но, судя по их обвинениям, мои бумаги либо никто не читал, либо они весьма удачно затерялись. Поэтому советники и явились к вам со своими прошениями?
— Они прибежали ко мне в тот же день, когда ты вступил в должность, — невозмутимо ответил Ямамото. — Именно поэтому я не смог тогда с тобой встретиться. Совет был крайне недоволен самой сменой капитана Одиннадцатого. Но куда сильнее их встревожил уровень твоей силы.
Я несколько секунд молча смотрел на него, пытаясь уложить услышанное в голове.
— А Кигандзё-то чем был им так дорог?
Эта новость действительно поставила меня в тупик.
— Он был их ставленником, — пояснил главнокомандующий. — Его нашли где-то на окраинах Руконгая. Накормили, переодели, обогрели, а затем начали проталкивать наверх, рассчитывая, что столь сильная душа со временем раскроет свой потенциал.
Ямамото ненадолго замолчал.
— И в этом отношении он их не подвёл.
Такого поворота я точно не ожидал.
Откровенный отброс, алкаш, обжора, бездельник — на шею покойному можно было повесить ещё добрый десяток столь же лестных характеристик. И при всём этом Кигандзё оказался ставленником высшей аристократии, которого годами растили и продвигали прямо под носом у главнокомандующего.
— Неожиданно, — честно признался я. — Но почему вы вообще его терпели?
— Одиннадцатый отряд всегда стоял особняком, — спокойно ответил Ямамото. — Ни Совет Сорока шести, ни великие дома не вправе назначать ему капитана по собственному усмотрению.
Я недоверчиво прищурился.
— Даже вы?
— Даже я, — подтвердил старик. — Первая Кенпачи, прежде чем сложить с себя полномочия, поставила условие: Одиннадцатым будет править тот, кто окажется сильнее прежнего капитана и сумеет занять его место собственным клинком.
Ямамото ненадолго замолчал.
— С тех пор это правило не нарушалось.
Я медленно кивнул. Значит, формально оспорить моё место Совет не мог. Вот только это никак не объясняло, что теперь делать с их жалобами, провокациями и саботажем.
— И как мне действовать дальше? — спросил я.
Ямамото лишь пожал плечами.
— Да никак. Продолжай работать и не обращай внимания на вопли из гражданской администрации.
Несколько секунд я обдумывал эту до смешного простую рекомендацию, а затем мысленно с ней согласился.
В сущности, на Совет Сорока шести мне было плевать. Не хотят отдавать поставщиков, годами кормивших моих людей дерьмом, — не беда. Официальные прошения были далеко не единственным способом добраться до нужных людей.
Одиннадцатый всё равно возьмёт своё.
Не сегодня и не завтра. Сейчас любая попытка надавить на этих гешефтмахеров лишь вызовет новый вой со стороны аристократии и даст Совету повод вцепиться в меня ещё сильнее. Но через пять, а то и десять лет, когда бумаги покроются пылью, свидетели успокоятся, а сама история начнёт забываться, мы обязательно напомним им о старых долгах.
— Ладно. — Ямамото негромко хлопнул ладонью по подлокотнику, подводя черту под этой частью разговора. — Теперь перейдём к вопросу, ради которого я тебя и вызвал.
Я уже решил, что мы обо всём поговорили, и собирался прощаться. Оказалось, главнокомандующий ещё даже не приступал к вопросу, ради которого меня вызвал.
— Незадолго до того, как ты устроил побоище на арене с Кигандзё, ко мне пришла капитан Шихоин с докладом, — продолжил Ямамото. — Во время одного из рейдов бойцы Второго отряда обнаружили тело шинигами.