— Остался последний вопрос. Откуда ты всё это знаешь?
— Потому что я сформировался на стыке этого тела и твоей души. Ты ощущаешь их влияние изнутри, а я вижу обе стороны сразу. Тебе изнутри видно одну стену. Мне — весь дом.
Я посмотрел на Ивасэ. Лейтенант всё ещё стоял там, где замер по моему жесту. Со стороны я, должно быть, выглядел странно: молча расхаживал по полигону, хмурился, кивал пустоте и время от времени менялся в лице.
Впрочем, после всего увиденного сегодня эти странности вряд ли могли его удивить.
— Анафема.
— Что?
— Спасибо.
Я произнёс это серьёзно. Он не снял с меня ответственности, зато помог понять, что именно со мной происходило.
Я подозвал лейтенанта.
Тот приблизился и остановился в нескольких шагах от меня.
— Капитан?
— Показывай хозяйство, Ивасэ. Хочу своими глазами увидеть, чем мне теперь предстоит командовать.
По территории отряда лейтенант вёл меня так, что я быстро уверился: с выбором я не ошибся.
Во-первых, каждые пять-десять минут к нам подбегал очередной посыльный. Одни передавали Ивасэ бумаги, другие делали короткий доклад: как о портках, что покрылись на складе плесенью, так и о картошке, которой осталось в закромах на несколько дней.
Во-вторых, всё это лейтенант успел раскрутить, пока я вёл с Анафемой интеллектуальные беседы. Я ведь ещё на полигоне краем глаза видел, как к нему подходят люди.
Когда он попытался втянуть в эту круговерть и меня, я тактично сбрил его на взлёте. Хозяйственником и управленцем я себя считаю неплохим, однако разбираться в первый же час службы, кому там не хватает футона или сандалий, точно не готов. Да и в будущем с таким лейтенантом мне в подобные мелочи вникать не придётся.
Для меня такая работа всегда была в тягость. А у Ивасэ, по-моему, аж морщины разгладились. Куда только делась стариковская хрупкость, которая в нём всё же была. Глаза горят, язык молотит, в голове, судя по всему, собирается небольшая картотека.
Задерживать этого энерджайзера надолго не хотелось, так что экскурсия наша проходила, можно сказать, бегом.
Он показал казармы: рядовые и офицерские, в которых селились холостяки. Столовую, где копошились гражданские. Несколько складов. Купальни.
Из всего увиденного я сделал однозначный вывод. Проблемы есть, но критичного нет ничего. Нужны только время, деньги и воля, которая направит эти ресурсы в нужное русло.
Кигандзё, нехороший человек, судя по словам Ивасэ, делами отряда не интересовался вовсе.
Прежний лейтенант приходился капитану каким-то родственником. Седьмая вода на киселе, но тем не менее: ради него Десятый Кенпачи снял опытного Ивасэ с должности. А в отряде всё завязано на капитана и лейтенанта. Один не хотел, второй не умел — и хозяйство поехало.
Романтичный юноша со взором горящим не желал, как сказал бы Роберт Баратеон, считать медяки. Большую часть времени он проводил либо в рейдах, либо на полигоне.
Что характерно — не дрюча подчинённых, а оттачивая собственные навыки.
Да-а. Вот уж Биба и Боба свалились на голову Одиннадцатому отряду.
Судя по всему, моё решение снять родственника и вернуть повязку Ивасэ зачтётся мне в карму для будущих воплощений.
Экскурсию мы заканчивали уже у знакомого особнячка, которому я слегка подрихтовал крышу.
Хотя «слегка» — это я поскромничал. Я снёс ему процентов шестьдесят кровли, и даже издалека было понятно, что делать её придётся заново. Но чем ближе мы подходили, тем яснее становилось, что одной крышей я не отделаюсь. Стене тоже досталось на орехи.
Когда мы остановились напротив входа, мне очень хотелось дать себе прошлому добрую затрещину. Почему я не подумал о том, что имущество, которое я собирался разнести, через несколько часов будет принадлежать мне, — загадка, покрытая мраком.
— А чего здесь так неухоженно-то? — спросил я Ивасэ.