Последние слова эхом отдавались в сознании.
Никаких компромиссов. Сначала тело, затем душа.
Этого в заготовленной речи точно не было.
Хуже того, я изначально вообще не собирался запугивать отряд.
Я обвёл взглядом шеренги. Никто больше не осмеливался смотреть мне в глаза. Даже Маки резко опустил голову, стоило мне взглянуть в его сторону.
«Пиздец», — только и подумал я.
После такой вдохновляющей речи я был больше чем уверен: перед канцелярией Первого отряда выстроится очередь желающих подать прошение о переводе.
Ну, раз уж начал, останавливаться поздно.
— Сказанное касается всех, независимо от звания. Чем выше должность, тем строже будет спрос. Новые порядки вступают в силу прямо сейчас. Ивасэ, распусти отряд.
— Есть!
Команда нового лейтенанта раскатилась над полигоном. Шеренги развернулись и двинулись к выходу.
Лишь когда бойцы отвернулись, жар за глазами начал спадать. Золотые отблески на лицах ближайших офицеров погасли, а вместе с ними исчезло и давление, которое я всё это время неосознанно выпускал наружу.
Я дождался, пока полигон опустеет, и снова посмотрел на свою ладонь. Пальцы всё ещё сохраняли напряжение, словно продолжали сжимать рукоять.
Когда-то я действительно решал проблемы именно так: нашёл зло — уничтожил. Но с тех пор прошла не одна жизнь. Я давно отказался от радикальных мер там, где оставались другие варианты.
— Никаких компромиссов, — пробормотал я и вновь положил ладонь на рукоять меча. — Анафема, надеюсь, это не ты подкидываешь мне охуительные идеи об очищающем огне.
Глава 30
Усталый вздох прозвучал так, будто Анафема находился где-то у меня в затылке.
Странное ощущение. Я его не видел, но почему-то совершенно точно знал, что сейчас он сидит на своём троне и закатывает глаза.
— Тебе надо повзрослеть, Неот, — спокойно произнёс он.
Это было явно не то, что я рассчитывал услышать.
— Ты это к чему? — мысленно спросил я.
До высвобождения шикая мы не могли так свободно переговариваться. После сражения я как-то не обратил на это внимания, однако теперь отчётливо улавливал, как наша связь окрепла. Мы слышали друг друга и без погружения во внутренний мир, а чтобы оказаться перед его троном, мне хватило бы короткого мысленного импульса.
— Обычно только юнцы или глупцы пытаются винить в собственных бедах кого угодно, кроме себя, — сказал Анафема. — Так как ты стал моим напарником, я предпочитаю думать, что ты не глуп, а юн.
Его глубокий голос, раздававшийся прямо у меня в черепе, вызывал двоякие ощущения. С одной стороны, это было удобно: под рукой всегда имелось второе мнение по любому вопросу, который подбрасывала жизнь. С другой — стоило телу шевельнуться самому, и ещё одна разумная личность в голове невольно становилась первым подозреваемым.
Человек попроще сказал бы, что я развожу панику на ровном месте: ничего же непоправимого не случилось, никого не убил и не испепелил. И был бы почти прав. Сама по себе вспышка радикализма меня особо-то и не напрягла.
Напрягло другое. Рука самостоятельно легла на рукоять занпакто. Губы сказали то, чего я не собирался говорить. Тело двигалось по накатанной без моего осознанного усилия.
Такие вроде бы мелочи, к огромному сожалению, были мне хорошо знакомы.
Полигон уже опустел. Только Ивасэ маячил у дальнего края, всем видом показывая, что готов подойти, и не решаясь двинуться первым.
— Анафема, не стоит забывать, что у меня есть кое-какой опыт в обладании чужими телами. Мне есть с чем сравнивать.
Я раздражённо дёрнул сбившиеся полы кимоно.