Мне прямо-таки захотелось присвистнуть. Я понял, что с этим товарищем мне однозначно повезло. Он должен знать всю внутреннюю кухню как самого отряда, так и всей организации Готэй-13. Иметь такого долгожителя под рукой — настоящая удача.
— Тогда ты, скорее всего, видел отряд и на коне, и под конём. Как бы ты описал его нынешнее состояние?
Ивасэ ответил без малейших раздумий:
— Катастрофа.
Я приподнял бровь, ожидая продолжения.
— Дисциплины почти нет, — пояснил он, правильно истолковав мою пантомиму. — Подготовка бойцов держится исключительно на личной инициативе отдельных офицеров, которые ещё не потеряли надежду вернуть отряд к его лучшим дням. Приказы выполняются, только пока за этим кто-то ответственный строго следит. А ответственных, как вы понимаете, в нашем отряде острый дефицит.
Слова Ивасэ меня не удивили — я и без него видел, во что превратился отряд. Обрадовало другое: здесь всё ещё оставались офицеры, которые пытались удержать подразделение на плаву. Значит, Одиннадцатый был не безнадёжен.
— Патрули распределяются кое-как, — продолжил Ивасэ. — Донесения либо запаздывают, либо не подаются вовсе. За пределами казарм многие прикрываются именем отряда и авторитетом прежнего капитана, чтобы заниматься откровенным вымогательством, грабежами, изнасилованиями, а в отдельных случаях и убийствами.
Он говорил спокойно, не пытаясь смягчить положение дел или переложить ответственность на Киганджо. Судя по лицам стоявших в первом ряду офицеров, Ивасэ не преувеличивал. Некоторые отводили глаза, другие смотрели прямо перед собой с таким сосредоточенным видом, словно разговор их совершенно не касался.
— Хорошо, — сказал я и кивнул своим мыслям.
— Хорошо? — Впервые с момента знакомства я увидел на невозмутимом лице старика настоящее удивление.
— Да, хорошо, что в отряде всё ещё остались ответственные и смелые офицеры вроде тебя.
Я увидел, как третий офицер облегчённо выдохнул. Он, по сути, довольно сильно рисковал, вываливая на незнакомого начальника всё то дерьмо, что накопилось в закромах отряда. Если бы я был ослом, то уже тыкал бы старику пальцем в лицо и брызгал на него слюной, вопрошая, почему он допустил весь этот бардак. А так как я не твердолобый солдафон с единственной извилиной от фуражки, то прекрасно понимаю: рыба гниёт с головы. Капитан отряда Готэй-13 — это не просто начальник, это в каком-то смысле сердце, вокруг которого вращаются все процессы. Так что махать шашкой прямо с порога было бы максимально тупым решением из всех возможных.
Не став больше рассусоливать, я спросил:
— Возьмёшь на себя обязанности лейтенанта?
И протянул Ивасэ повязку, которую всё это время держал в руках.
Старику не понадобилось и секунды на размышления. Он с поклоном принял её обеими руками:
— Почту за честь.
— Даже думать не будешь?
Он пожал плечами и усмехнулся в седые усы:
— Так дело-то привычное. Я до капитана Киганджо… — старик запнулся, коротко кашлянул в кулак, — до бывшего капитана, пару сотен лет тянул эту лямку. Было бы странно, если бы я сейчас начал колебаться.
Я кивнул, принимая ответ. Дождался, пока Ивасэ закрепит повязку на рукаве, и приказал:
— Встань за моим правым плечом. Теперь это твоё место на всех построениях.
Теперь самый ответственный момент. Первая речь. Именно этим обращением я рассчитывал задать направление, в котором отныне будет развиваться Одиннадцатый отряд.
Я заложил руки за спину и стал прохаживаться вдоль шеренг, вглядываясь в лица бойцов.
— Думаю, начать стоит с самого главного. Я не ваш бывший начальник, который большую часть времени тратил на блуд и выпивку. Если вас держало в Одиннадцатом лишь отсутствие надзора, можете собирать манатки и проваливать.
Дав им пару секунд на осмысление, я продолжил:
— Остальным придётся запомнить простую вещь. Одиннадцатый — боевое подразделение Готэя-13. Нас посылают туда, где другие отряды не справляются. Мы должны принимать на себя самый тяжёлый удар, прорывать оборону противника и побеждать там, где отступление недопустимо.
Я дошёл до края строя, развернулся и двинулся обратно.
— Я не собираюсь вытравливать из вас дух Одиннадцатого. Здесь всегда уважали силу, любили хорошие драки и стремились превзойти друг друга в обращении с мечом. Всё это останется. Но никто больше не будет путать воинский дух с распущенностью. Сильный боец, который не способен выполнить приказ, вовремя выйти в патруль или прикрыть товарища, — обуза, а не гордость отряда.