Страха, на который никто не придёт. Даже чудовище в солнечных очках. Потому что даже оно не смогло бы придумать пытку изощрённее этой — заставить двух людей, которые могли бы быть спасением друг для друга, превратить это спасение в истязание. И цепляться за него, как за единственную правду…
Позже Софи зарылась лицом мне в шею, и её плечи дрожали. Рыдания вырывались наружу с таким звуком, будто её рвало изнутри не едой, а ужасом. Это были не слёзы. Это была экструзия души — выдавленной наружу под натиском невыносимой правды. Я прижимала её крепче, и в этот момент её руки обвили меня с новой силой — не в порыве страсти, а в судорожной попытке удержаться хоть за что-то в бесконечном падении. И хваталась она не за меня, а за ту часть себя, которую уже отдала мне в залог и более не могла забрать обратно…
Я держала её, гладила по влажным волосам, и вкус крови на моих губах — моей и её — был самым честным вкусом этой ночи. Кровь не лжёт, она просто есть. Как мы — просто есть. И больше ничего. И всё это не было примирением — а перемирие, заключённое когда-то на кровавой земле, продолжалось…
Было тихо — лишь потрескивали тлеющие угольки, и доносился плеск воды, сумрачными волнами гулявшей этажом ниже. Задремав, моя беззащитная Софи что-то беспокойно бормотала во сне. Я нежно погладила её по макушке, поцеловала в лоб истерзанными, обглоданными губами, и подруга успокоилась. Дыхание выровнялось, стало тихим и ровным, и в этом дыхании была вся хрупкость нашего мира. Я знала: чтобы его защитить, мне снова придётся стать монстром. И, возможно, навсегда остаться для неё той, кого она боится. Но не сейчас…
Я гладила её по голове, и пальцы — те самые, что ломали суставы и дробили кости — теперь едва касались волос, будто боялись рассыпать пепел. Монстр внутри меня дремал, свернувшись где-то под рёбрами, и я знала: когда он проснётся, он потребует своё. Но пока он спал — я могла просто быть. Просто целовать её в лоб губами, которые помнят вкус её крови. Просто дышать в такт её мерному дыханию…
… Грянул выстрел, я вздрогнула и распахнула глаза. Где-то вдалеке дружным раскатистым рёвом заголосили моторы, удаляясь, растворяя над морем выхлопы.
— Это всего лишь стритрейсеры, — успокаивающе пробормотала Софи, ласково гладя меня по лицу. — Вдоль берега тянется заброшенная дорога, они часто устраивают тут гонки…
Стритрейсеры… Мир, что мы покинули, продолжал свой бег по кругу, преследуя сам себя, а мы застряли здесь, между небом и водой. И щека ощущала лишь тепло её прикосновения — единственный маяк в этой неподвижности. Маяк, ведущий не к берегу, а вглубь…
Глава XIII. Глаза
— Алло, мелкий? Ты сможешь нас забрать?
Голос Софи вонзился в чёрное забытьё и выдернул меня на свет. Я открыла глаза, впустив в себя мир — бетонный пол под спиной, запахи плесени и чужого пота — и застоявшуюся кровь во рту.
— Мы на утонувшей первой линии, прямо напротив драг-трассы… Да. Когда?.. Ладно.
Я спохватилась.
— Зачем ты звонишь?! — Мой голос сорвался в хрип, будто я всю ночь кричала. — Они же нас вычислят! Ты же мелькнула в поле, твоя сетевая тень заорала на весь город!
— Нам пешком что ли в город переться?!
«Ладно. Дело уже сделано». Взяв себя в руки, я спросила:
— Он приедет?
— Через полчаса. Потом надо заскочить домой и сваливать отсюда.
— Почему не сейчас? Зачем домой? Это может быть опасно…
— Мне нужен мой компьютер, без него всё будет без толку.
Чёрт, я совсем забыла…
Я посмотрела на Софи. На её легкомысленную юбку — теперь мокрую тряпку, облепившую бёдра. На разорванную кофточку. На ссадины, проступающие сквозь грязь. Она шла на дискотеку, повеселиться, а нашла меня — и эту ночь. Она потирала ладонью нос — явно заложен. Простудилась.
В просвете окна сияло ослепительное, наглое бирюзовое небо, а море сверкало, как нож. Приземистая горная цепь тщетно тянулась к одиноко торчащему средь волн гордому и непокорённому маяку.
Мы молча спустились в воду, а «хозяева» этого угла даже не пошевельнулись. Вплавь мы возвращались на берег, от которого ночью прятались на дне наших сплетённых душ…
Мы стояли на обочине старой, в трещинах, дороги. Солнце палило, но от мокрой, пропитанной солью одежды тянуло ледяным сквозняком. Я непрерывно сканировала дорогу в обе стороны, пока мы ждали Игнасио.
— Что за данные на твоём ноуте? — спросила я, не отрывая глаз от поворота. — Почему он так важен?
— На Дактиле… — Софи ёжилась, пытаясь отлепить ткань от кожи. — Они всё стёрли. Всё, что представляло ценность — журналы, отчёты. Оставили только всякий хлам, логи открытия дверей, описи провизии… Судя по всему, они хотели всё взорвать перегрузкой реактора, но защита сработала.
Я кивнула, пропуская технические детали мимо ушей. Я ждала сути.
— Но они просчитались, — голос Софи стал чётче, в нём появился профессиональный азарт. — Система охраны успела отправить автоответ. Направленный лазерный луч. Мне удалось снять перехваченные «Фидесом» параметры сигнала и координаты назначения.
— И куда он ушёл? — Я наконец взглянула на неё.