Пешка бронзового века: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Пожалуйста, не форсируйте процесс, генерал, — мягко, насколько это вообще было возможно для нейросети, произнесла Аси. — Нервные связи восстанавливаются постепенно, начиная с центральных отделов и продвигаясь к периферии. Отсутствие чувствительности в конечностях на данном этапе — ожидаемый результат, а не осложнение. Всё восстановится. Требуется лишь время.

— Время, — повторил он глухо, вскипая от ярости, какой никогда ранее себе не позволял, а потом, опомнившись, стал брать себя в руки.

Он лежал неподвижно, разглядывая невысокий свод пещеры над собой — тёмный, влажный, испещрённый бликами от какого-то далёкого источника света, — и пытался осмыслить разом обрушившийся на него объём информации: три месяца, даже почти четыре, вычеркнутых из жизни — точнее, не вычеркнутых, а ставших причиной его сегодняшнего состояния. Тело, которое отказывалось подчиняться; целый чужой мир вокруг, о котором он до сих пор знал катастрофически мало. Где-то на периферии сознания всё ещё клубились остатки давнего сна — грязно-бурое небо, соски сороконожки, шарообразное тело паука-селектора, Илса, Дарн. Он не видел этот сон годами. Не хотел видеть его сейчас, посреди новой, ещё более неопределённой беспомощности. С другой стороны, мысли об Илсе и Дарне придали сил: вспоминая о них, Квир испытывал невообразимое воодушевление — даже в самой безнадёжной ситуации нужно продолжать бороться и верить. Для начала неплохо было бы снова поверить в себя, в свои силы.

— Хорошо, — выдохнул он наконец, отгоняя остатки видения усилием, которое давалось куда легче, чем попытка пошевелить пальцем. — Тогда рассказывай, что я пропустил, Аси. Всё, что у тебя есть.

А ещё где-то в подкорке, помимо воли, вертелась та самая старая мысль, что преследовала его годами, с самого того утра на пустоши, — мысль о цене. Кто-то всегда платил за то, чтобы он продолжал идти к своей цели: Илса, Дарн, безымянные бойцы того давнего рейда, о судьбе которых он так и не узнал. Как не знал он пока, какую цену придётся заплатить ему здесь, на этой чужой планете, среди этих отсталых людей, — но что-то подсказывало ему, что эта веха его жизни лишь только приоткрывает новый список в его личном дневнике.

Глава 20. С возвращением

Седьмой знал, что рано или поздно этот день настанет. Потому снял маску полевого хирурга с лица генерала так осторожно, будто боялся не рассчитать силу — хотя точный расчёт силы был тем немногим, в чём он никогда не ошибался. Просто не мог иначе — Система яростно бдила в подобных мелочах.

Маска отошла от кожи с тихим, влажным щелчком. Трубка манипулятора выскользнула из уголка рта, оставив на губах Квира лёгкий, блестящий след слюны и питательного раствора. Он отложил маску в сторону и на миг замер, глядя на открывшееся лицо генерала так, будто видел его впервые. Вообще-то это было почти так и есть — нет, он видел это лицо и раньше, когда после крушения на планете вытащил его ПЕХ из горной реки и снял шлем, — но впервые это лицо смотрело на него внимательным, пронзительным взглядом.

Лицо генерала изменилось за эти месяцы. Осунулось, ещё больше обросло неровной, клочковатой бородой, которую никто не удосуживался сбривать, — мелочь, не имевшая никакого тактического значения, но почему-то задержавшая на себе взгляд Седьмого.

— Дальнейшее восстановление продолжат нанороботы, — произнёс он наконец. — Бокс будет управлять процессом дистанционно. Маска больше не требуется.

Квир медленно прикрыл глаза, глубоко вдохнул, привыкая к воздуху пещеры без привычной прослойки фильтров и трубок между собой и миром. Втянул носом воздух — сырой, каменистый, с примесью дыма от тлеющего костра, — и на его лице отразилось что-то похожее на облегчение, смешанное с настороженностью.

— Доклад, боец, — приказал он, чувствуя, с каким трудом непослушный язык ворочается во рту и как тяжело даются даже эти простые слова. Но генерал справился, пусть голос и звучал крайне непривычно — хрипло и скомканно, — Пешка его понял.

Седьмому пришёл запрос от нейросети генерала по открытому каналу связи, и Система передала массив данных единым, почти мгновенным потоком — то, на что у человека ушли бы часы устного изложения, для нейросети заняло долю секунды.

— Боец, ты уснул? — раздался раздражённый голос Квира.

Седьмой встрепенулся, поняв, что упрёк генерала был адресован ему. Одной передачи данных явно оказалось недостаточно, будто устав, вбитый в него с рождения, требовал ещё и голосового доклада, что было странно. Строго говоря, для Пешки в уставе вообще не предусматривалось варианта, где они должны были готовить доклады вышестоящему командованию. Вся их задача сводилась к выполнению команд сержантов, а докладами по инстанции занимались как раз эти сержанты — те, кто стоял между пехотными штурмовыми клонами Империи и командованием, переводя разрозненные боевые действия в стратегический, осмысленный план. Здесь и сейчас сержанта не было. И требование генерала звучало логично. Даже Седьмой это понимал, но не было и протокола, объясняющего, как быть в такой ситуации. Седьмой, проведший на планете уже почти четыре месяца без командиров, худо-бедно научился ставить себе приоритеты и задачи сам, что было вопиющим отклонением, — но без задач и их выполнения вообще терялся смысл его существования. Хорошо, что был протокол 911, где перед ним стояла главная задача — спасение генерала, — и это стало для него стержнем. А потому, собравшись с мыслями и логами, Седьмой начал, а Система постаралась сформулировать и вывести перед ним понятный план изложения по событиям, чтобы он ничего не забыл и не перепутал.

— На четвёртый день после крушения, выбравшись из карстовых пещер, я обнаружил пятерых гражданских, из них двое были женского пола, — начал он, и голос его звучал ровно, почти без интонаций, как звучал всегда. Он поведал генералу о тех событиях, упомянув, что видео случившегося у водопада выделено в отдельный файл.

— Мои запросы помощи, как и просьбы связаться с администрацией планеты, были проигнорированы. Позже, когда я проводил передислокацию на место настоящей базы, снова состоялся контакт, в результате было проведено обследование аборигенок и выявлена странность — отсутствие у них имплантов и вживлённых нейросетей, как и следов их прежней установки. Потому, перебрав варианты, я пришёл к выводу, что данная ветвь человечества давно откололась от Империи и в результате катастрофы неизвестной природы в отдалённом прошлом деградировала. Полагаю, что данная система сейчас не входит в состав Империи. Полагаю также, что дальнейшие попытки связи с имперскими службами и спутниками связи будут безрезультатны.

— Хорошо, боец, но как так вышло, что на базе оказались посторонние? Почему они здесь? Устав строго запрещает привлекать гражданских без особой на то необходимости, — поинтересовался Квир, заставляя Пешку дать более развёрнутый ответ, следя за реакцией.

— Простите, генерал, но я по уставу обязан делать всё от меня зависящее для спасения гражданских лиц, если это не противоречит поставленной боевой задаче. Гражданским на момент их появления здесь угрожала опасность, выявленная диагностом медицинского бокса. Я просто выполнил требования устава, генерал. На данный момент лечение обеих аллурианок с позывными Малка и Сола окончено, и я могу попросить их оставить место базирования. Но… — Седьмой замялся, пытаясь правильно сформулировать свои мысли, — из разговора с гражданскими выяснил их имена, Малка и Сола, а также то, что их возвращение к месту жительства связано с высокими рисками гибели. Я не вправе просить их об этом или приказывать. За время совместного проживания составлена временная матрица местного языка. База языка каталогизирована и передана с пометкой «язык А1».

Квир слушал, не перебивая, отмечая про себя каждую деталь доклада — не только содержание, но и форму. Порядок изложения был безупречен, хронологичен, лишён явных логических провалов. Но темп речи то и дело сбивался, ускоряясь на нейтральных фактах и замедляясь ровно там, где, по мнению Квира, любая исправная Пешка проговорила бы информацию с одинаковой, бесстрастной скоростью.

— Аси, что скажешь?

— Да, генерал, веду сравнительный анализ. Пока всё сходится, файлы, переданные с системы носителя, подтверждают все события, как и действия Пешки.

— Двадцать девять дней назад пропала Малка, — продолжал Седьмой, дойдя наконец до недавних событий. — Отправилась на охоту в одиночку, не вернулась. Сола провела самостоятельный поиск в течение пяти дней, обнаружила следы предполагаемой гибели. Информация впоследствии не подтвердилась. Малка жива, содержится в месте проживания шурахов на правах… — он на мгновение задумался, подбирая слово, — гостьи. Хотя термин «гостья» может быть не вполне верным — возможно, это недопонимание с моей стороны этого аспекта жизни местного населения.

Квир отметил эту заминку. Едва заметную, длившуюся долю секунды дольше, чем позволяла обычная скорость обработки информации у Пешки его модификации. Для человека — ничто. Для машины, обученной выдавать ответ прежде, чем вопрос будет полностью сформулирован, — целая вечность. И это был звоночек.

— Пятнадцать дней назад делегация шурахов прибыла к базе для переговоров, — Седьмой продолжил, и снова в его тоне проскользнуло что-то похожее на изменение — лёгкое понижение тембра, будто голос сам собой становился тише при описании этих событий. — В рамках ритуала были принесены в жертву пять пленников. Была угроза столкновения, и мною было принято решение не вмешиваться — не доводить до эскалации с риском срыва приоритетного задания по защите объекта, то есть вас, генерал. Вождь шурахов передал мне предложение остаться на территории племени в качестве покровителя. Я запросил время на размышление. Ожидаемый срок возвращения делегации — смена лунного цикла, приблизительно через пятнадцать дней от текущего момента.

— Они просили о покровительстве? Ты хотя бы понимаешь, зачем они об этом попросили? — Квир пристально посмотрел в глаза стоящей перед ним Пешки.

— Нет, генерал, я не понимаю зачем им это, как и не понимаю, зачем они убивают друг друга. Ведь это не рархи, — Седьмой замолчал, будто доклад был окончен.

— Данные наблюдений также переданы в полном объёме, — добавил он после паузы, чуть тише. — Включая записи, не относящиеся напрямую к тактической обстановке.

Квир, сразу как получил данные, обратился к переданному массиву — но параллельно изучал самого Пешку.

Три с лишним месяца, почти четыре. Столько времени Пешка провёл без прямого присмотра, без сержанта, без ежедневных тестов психологической стабильности, без той жёсткой рамки задач, в которой существовал с момента выхода из инкубатора. Обычно его собратья столько не живут, сколько он пробыл тут. Квир знал — знал так, как мало кто ещё в Империи, — чем чревато подобное отсутствие контроля.