Пешка бронзового века: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Он приложил кулак к груди, хотя она и так видела этот жест через внутренние камеры рубки, после чего развернулся и вышел, решив больше не отвлекать адмирала в момент, когда её корабль, её флот и вся эвакуационная группа висели на тонкой грани между спасением и катастрофой.

По дороге к внутрикорабельной магистрали Квир бегло просмотрел сводку по своим подчинённым. Из штаба выжили почти все, кто находился при нём в последние часы обороны. Погиб капитан Сай Сонг, отвечавший за связь, и ещё двое сержантов из прикрытия. Остальных после эвакуации направили в медблок линкора, где корабельные врачи и капсулы должны были привести их в состояние, пригодное к службе. Сай Сонга было жаль. Хороший связист, спокойный, точный, без дурацкой инициативы там, где от него требовалось просто удержать канал до последнего.

Но это была война.

На войне хорошие специалисты умирали точно так же, как плохие, а иногда даже чаще, потому что их ставили туда, где без них всё развалилось бы сразу.

Десять корпусов, приведённых им на Эквилон, почти полностью легли в обороне. Для любого гражданского подобная цифра стала бы трагедией, достойной траурных церемоний, стен памяти и многодневных речей. Для Квира это была тяжёлая, но понятная цена операции. Пешки на то и были Пешками: пехотными единицами, штурмовыми клонами Империи, инструментом, созданным для того, чтобы закрывать собой бреши, штурмовать, удерживать и умирать там, где обычный аллурианец не протянул бы и часа. Их состав восстановят на базах мобилизационного резерва. Тысячи лабораторий и заводов клонирования уже готовили новые партии, аналогичные тем, что разворачивались на Эквилоне-7. Проект объединил биологию и кибернетику, плоть и металл, выращенное тело и имплантированную Систему, создав идеальное пушечное мясо, которое когда-нибудь должно было переломить хребет Рою.

Эта мысль не приносила Квиру радости.

Она просто была верной.

Выйдя на палубу магистрали, он вызвал флаер и задал маршрут к десантным отсекам. Там, у пехоты, по-любому должны были быть душевые, технические боксы и хоть какая-то возможность вычистить ПЕХ. После недели осады стоял такой въевшийся запах горелого металла, крови и озона, что даже внутренние фильтры уже не спасали. А без шлема дышать вообще было почти невозможно. Проблемой был гель, заполнявший ПЕХ изнутри, который, конечно, исправно отводил жидкости, обеззараживал, поддерживал тело и помогал переносить перегрузки, но у него был резкий эфирный запах, который за долгие часы службы въедался в кожу и штатный комбинезон так крепко, что после разоблачения любой оператор первым делом мечтал о душе.

Добравшись до сто двадцать первого десантного корпуса, Квир прошёл мимо плац-палубы, где стояли готовые к запуску штурмовые боты. Их было около сотни — тяжёлые, бронированные, похожие на вытянутые ореховые скорлупы, способные падать с орбиты под огнём противокорабельных систем и выбрасывать Пешек прямо в глотку обороны противника. Каждый бот нёс щит, броню, антигравитационную платформу, маневровые двигатели и десантные секции вдоль стен, рассчитанные на ПЕХи. В случае критического повреждения часть корпуса могла отстреливаться вместе с бойцами, повышая шанс, что хотя бы часть взвода доживёт до высадки.

От командного бота отделилась фигура в офицерском ПЕХе и быстрым шагом направилась ему навстречу.

— Генерал! Сто двадцать первый корпус десанта «Звезды Аллурии» приведён в боевое состояние. Все боты укомплектованы согласно штатному расписанию. Докладывает полковник Вэй Джу, жду ваших дальнейших указаний.

Полковник вытянулся по уставу так безукоризненно, что Квир почти физически почувствовал, как где-то в глубине его памяти зашевелилось раздражение к парадной строевой подготовке.

— Вольно, Вэй. Давно ты на «Аллурии»? Помнится, хотел уйти в отставку, к семье.

— Хотел, Квир, — ответил полковник, и в голосе его что-то дрогнуло, хотя сам он остался неподвижен. — Но судьба распорядилась иначе. Нет у меня больше семьи. Ни жены, ни детей. Потому и вернулся, чтобы давить этих тварей, пока дышу.

— Соболезную, — коротко сказал Квир.

Он не стал добавлять ничего сверх этого. Не было слов, которые могли бы вернуть мёртвых, а длинные соболезнования часто служили лишь способом для говорящего поскорее отделаться от неудобных знакомых.

— Вэй, окажешь услугу? Мне нужно привести себя в порядок. Душ, чистка ПЕХа, немного там подправить то-сё. Пару техников выделишь?

— А ничего, что у нас боевая тревога, не учебная? — хмыкнул полковник.

— Я с мостика, Вэй. Рархи опоздали. Дисциплину — это ты, конечно, соблюдай, но техников выдели. И пусть посмотрят место крепления шлема, а то я его срезал, и теперь там такая красота, что твои ремонтники будут плакать.

— Они уже плачут, генерал. Просто пока молча.

Квир усмехнулся и направился к помещению казармы.

Разоблачение заняло больше времени, чем Квир рассчитывал. ПЕХ, переживший последние часы Эквилона, сопротивлялся каждой процедурной команде, словно не хотел отпускать оператора наружу. Внутренние фиксаторы размыкались с задержками, повреждённые направляющие скрипели, а верхняя грудная бронеплита, прежде чем выдвинуться вперёд и подняться на штангах, издала влажный чавкающий звук, будто отрывалась от внутренних уплотнителей вместе с самими уплотнителями. Нижняя часть грудины ушла вперёд и вниз, секции рук раскрылись до локтей, ноги освободились до коленных узлов, и Квир наконец смог подняться из раскрытой машины, чувствуя себя неожиданно лёгким и одновременно неприятно уязвимым.

Без ПЕХа тело сразу напомнило о себе болью, усталостью и холодком, который всегда приходил после выхода из защищённой среды. Техники приняли машину почти благоговейно, хотя в их глазах было не восхищение, а профессиональный ужас. Квир не стал мешать им и пошёл к душевым, стягивая по дороге пропитанный запахом биогеля комбинезон.

Горячая вода ударила по плечам, и на несколько минут мир вокруг сузился до помещения душевой, пара, ультразвуковых волн, пены и почти забытого ощущения чистой кожи. Квир стоял под струями, закрыв глаза, и впервые за эту неделю позволил себе просто стоять без мыслей — вообще. Без карт сражения, без докладов, без приказов и без попыток просчитать, где в следующий раз появится очередной десантный туннель. Корабль под ним гудел ровно и мощно, переходное поле стабилизировалось, тревога, орущая под потолком, звучала уже привычным фоном, а тело, наконец-то лишённое брони, постепенно вспоминало, что оно всё ещё живое.

Удар пришёл без предупреждения — резко!

Сначала по корпусу прокатилась вибрация, настолько глубокая, что пробрала до костей. Затем свет в душевой вспыхнул неестественно ярко — на мгновение, а вода превратилась в серебряную взвесь, и следом мир раскололся скрежетом металла, рвущихся переборок и чудовищного напряжения поля. Гравитация исчезла. Квир не упал, а повис в воздухе среди плавающих капель воды и обрывков пены. Светильник над дверью вспыхнул ещё раз и навсегда погас, тревога оборвалась на полузвуке, после чего наступила такая гулкая тишина, что он услышал собственное дыхание.

Через маленькое окно в двери кабинки он увидел, что коридора вдоль душевых, где он ещё недавно раздевался, больше нет.

На его месте зияла огромная расселина с раскалёнными добела краями. Дальний сегмент десантного блока медленно уходил в сторону, словно кто-то гигантским ножом срезал часть линкора и теперь она, потеряв связь с основным корпусом, отваливалась в гиперпространство. По краям разрыва плавились конструкции, вырывались струи газа, искрили оборванные кабели, но звука почти не было. Вакуум и повреждённая изоляция съедали привычную картину катастрофы, оставляя только зрелище медленного, почти торжественного разрушения.

— Твою мать, — выдохнул Квир.

Он попытался быстро восстановить в памяти схему линкора и понял, что от корабля отрывает именно ту часть, в которой находится он. Линкор, получивший страшный удар, всё ещё продолжал разгон по гиперпереходу. Квин не остановится. Не сможет. Любая попытка изменить вектор сейчас погубила бы всю эвакуационную группу. Если бы рархи ударили на десять метров правее, от него не осталось бы даже мокрого пятна на стене душевой. Если бы кабинка не оказалась герметичной, он так же был бы мёртв.