Пешка бронзового века: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Огонь по готовности, — приказал Квир. И мир вокруг вздрогнул снова.

Крот вывалился на уровень вместе с расплавленной породой, обломками арматуры и волной горячего воздуха. Это была не живая тварь, а инженерная машина Роя, полубиологическая, заключённая в хитиново-металлический панцирь, вся покрытая наростами сенсоров, буровых мандибул и стабилизирующих лап. Её плазменный бур ещё не успел погаснуть, закончив работу, прочертил по стене огненную дугу и задел троих Пешек из первого ряда. Тех смело в сторону, будто их броня ничего не весила.

Затем сработали заранее выставленные заряды, обрушив потолок и часть противоположного прохода, отрезая нападающим один из путей, а залп Т-2 ударил кроту в раскрытый бок. Почти одновременно «Гончие» впились в него плазмой, Пешки вели плотный огонь из штурмовых комплексов. Квир, доверившись нейросети, добавил к общему празднику свою толику из плечевого орудия. Осадную машину разорвало на части почти сразу; она ещё успела дёрнуться, выбросив из подбрюшной секции целый клубок мелких паукообразных ремонтников, но следующий залп превратил и их, и саму её тушу в кипящую груду мяса, хитина и догорающих механизмов.

На миг могло показаться, что прорыв удалось закрыть. Но никто не обманулся.

Вскоре из дыма полезли твари — они не лезли беспорядочной массой, как это бывало в первые годы войны, когда Рой ещё пытался брать подземные укрепления простым числом. Эти были тяжелее, ниже, шире, покрытые наклонными пластинами хитиновой брони, под которой мерцали генераторы индивидуальных щитов. Рой учился, как и люди. Твари цеплялись за стены, бежали по потолку, прыгали через останки крота и сходу вели ответный огонь из плазменных турелей, встроенных в верхние сегменты тела. Первые ряды Пешек встречали их плотной стеной огня, расстреливая пауков. Те, распадаясь на части, устилали останками пол, но за ними уже шли следующие, а за следующими — ещё, и каждая новая волна оказывалась на шаг ближе.

«Гончая» слева выдала кассетный залп, превратив участок коридора в рваное месиво, накрыв облаком раскалённых осколков. Пауки, попавшие под этот удар, разлетелись склизкой взвесью, однако место погибших быстро занимали новые, и часть из них, даже лишённая половины лап, всё равно пыталась дотянуться до ближайших Пешек, и одному даже удалось плазменным резаком впиться в ПЕХ, вскрыв тот от паха до груди. Пешка, явно уже не жилец, не закричал, не отшатнулся и даже не попытался отступить; он просто опустил оружие ниже и выстрелил в упор, пока следующий паук, напрыгнув сверху, не раздавил его шлем своими чудовищными мандибулами.

Квир видел всё это не глазами, а сразу десятками, сотнями и тысячами чужих глаз. Его нейросеть сводила картинку с визоров, датчиков, дронов и тактических блоков в единую схему боя, где каждый живой и мёртвый превращался в отметку, в траекторию, в вероятность. Но, сколько бы лет он ни воевал, за этими отметками всё равно оставались люди, Пешки, офицеры, те, кто ещё минуту назад дышал рядом с ним, ругался, выполнял приказы, просто надеялся дожить до завтра.

Рархи давили оборону всё с той же неумолимой яростью, на которую способны только они. Атака не затихала ни на секунду, продолжая всё с той же последовательной жестокостью сжигать в атаке свои и чужие силы, перемалывая обороняющихся в свойственной для них мясорубке. Они бросали вперёд бронированных пауков, прикрывая ими более лёгких штурмовиков; лёгкие, пользуясь мёртвыми зонами огня, просачивались по стенам и потолку. За ними ползли ещё более мелкие пауки-сапёры, тут же вгрызавшиеся в мины, турели, а просачившись в ряды защитников, подрывали себя. Когда аллурианцы уничтожали одну такую волну, из десантного тоннеля уже падала следующая, словно где-то наверху сама поверхность планеты превратилась в рану, из которой бесконечно текла чужая, нечеловеческая масса тварей, ведомая чужой волей.

— Левый фланг проседает! — значок нейросети подсветился красным.

Квир уже видел. Одна из «Гончих» замерла, поймав в корпус сразу с десяток плазменных попаданий, затем её боекомплект детонировал, и взрывом разметало не только пауков вокруг, но и целый взвод Пешек, державших оборону. Через образовавшуюся прореху тут же ударили штурмовики Роя, быстрые, тонкие, с короткими передними лапами, заканчивающимися плазменными резаками.

Квир сразу постарался закрыть эту проблему, послав туда Пешек с третьей линии обороны, перенеся огонь Т-2 орудия, не позволяя паукам зайти в тыл.

Пешки, что он отправил, рванули вперёд так слаженно, будто не понимали, что за последние десять-двадцать секунд там погибло целое отделение. Т-2 развернул ствол, выстрелил, и кинетическая болванка зацепила сразу нескольких пауков, превратив в кровавое пятно на стене и полу, но прежде чем комплекс успел перезарядиться, из дыма вылетел мощный плазменный заряд из чего-то тяжёлого, что разметал расчёт по переборкам бронещита и, похоже, повредил панель управления.

Квир ответил сам. Плечевое орудие ударило коротко, зло, с отдачей, которую ПЕХ погасил лишь частично. Снаряд вошёл в группу пауков, откуда прилетел тот выстрел, и раскрылся внутри, залив коридор осколками направленного взрыва, сменяясь на объёмную детонацию. На мгновение целый сектор в стане нападающих опустел, однако Квир, в отличие от многих других, понимал, что они не удержат этот рубеж долго. Потери были значительные. Вся надежда была на подмогу с орбиты.

И тогда из десантного тоннеля упало что-то большое. В дыму и пылу сражения сразу было не разобрать.

Сначала развернулся массивный силовой щит — не мерцающая плёнка индивидуальной защиты, а тяжёлое силовое поле, развернувшееся перед тушей сплошной мутной стеной. В него ударили плазма, кинетика, микрозаряды, очереди штурмовых комплексов, но всё это лишь расходилось по поверхности щита дрожащими кругами, не причиняя твари видимого вреда. Затем из дыма показалась передняя лапа, толстая, суставчатая, покрытая сегментированной бронёй, за ней вторая, потом из пыли и дыма показалась массивная голова с несколькими рядами сенсоров и мощнейших челюстей, а поверх головогруди медленно поднималось огромное орудие, слишком большое для подземного боя и потому смотрящееся здесь особенно нелепо.

— Жук! — сорвался голос одного из сержантов, того, кто командовал Пешками в первых рядах, недалеко от остатков расчёта Т-2, и, когда осадная тварь окончательно выползла из тоннеля, что-то в нём надломилось, не выдержало. Сержант сделал шаг назад, затем другой, сперва просто пятясь, потом развернулся и опрометью побежал, желая уйти за изгиб технического коридора, где хотя бы стена отделяла бы его от того, что приближалось. Возможно, он даже успел понять свою ошибку.

Жук среагировал мгновенно, обнаружив быстрое движение, — неповоротливая на вид туша едва заметно довернула головогрудь, орудие поверх неё захватило первую цель, и выстрел, похожий даже не на гром, а на удар гигантской кувалды по колоколу, снёс сержанта вместе с державшими оборону Пешками и частью стены. Пластобетон вспух, осыпался, перекрытие уровня пошло трещинами и частично обвалилось от вибрации, а на том месте, где секунду назад были люди в броне, остался лишь дымящийся провал.

После этой заминки Рой пошёл всерьёз.

На спину жука сверху посыпались штурмовые пауки, используя его щит как подвижное укрытие. Они огибали силовое поле, цеплялись за стены, бросались в промежутки между залпами, умирали, но закрывали собой других, а главное орудие осадной твари начало работать спаренным лучемётом, выжигая обороняющихся из-за укрытий. Один луч прошёл вдоль линии Пешек, разрезав троих пополам, второй расплавил ствол последней установки Т-2, и та вскоре детонировала, обдав коридор огненным дождём раскалённых обломков.

Квир почувствовал, как ПЕХ отмечает перегрев орудия и просит разрешения на аварийный сброс части повреждённой брони. Он отказал. Сейчас любая пластина могла стать той самой разницей между жизнью и смертью, хотя в глубине души генерал понимал, что против жука его броня вообще ничего не значит.

— Отходим на уровень ниже! — приказал он. — Всем назад!

Приказ был правильным.

И одновременно бессмысленным.

Потому что жук уже ломал оборону быстрее, чем люди успевали отступать. Он шёл через огонь, через трупы, через расплавленные куски когда-то бывших его сородичами, медленно продавливая коридор всей своей чудовищной массой, а Пешки, остававшиеся перед ним, погибали с той же молчаливой исполнительностью, с какой занимали позиции. Один из них прыгнул прямо на щит, перегрузив силовое поле связкой термобарических зарядов; второй попытался поднырнуть под лапу и вогнать гранату в сочленение; третий, уже горящий от прямого плазменного попадания с пробитием брони, продолжал стрелять, пока жук не добил его, просто раздавив своей огромной лапой.

Квир шагнул вперёд, хотя прекрасно знал, что это уже не решит исход боя.

Иногда командир обязан делать вещи не потому, что они разумны, а потому, что иначе остальные перестанут верить даже в те приказы, которые ещё могут их спасти. Он поднял плечевое орудие, навёлся в мерцающую складку щита, где поле на долю секунды проседало после каждого залпа, и выстрелил всем, что оставалось в готовом магазине, — каскадный режим стрельбы. Последний выстрел, или выстрел последнего шанса, когда орудие даёт залп всем, что есть, с последующим расплавом самого ствола.

Первый снаряд исчез в защите.

Второй заставил её вспыхнуть.

Третий пробил щит и ударил жука в бок, вырвав из брони кусок размером с человека.

Четвёртый!