Пешка бронзового века: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Сон был из тех, что лучше и не вспоминать, — Квир снова оказался на Жеури-3. Даже спустя десятилетия он помнил запах этой планеты. Не тот, каким он был до войны, когда Жеури называли младшей сестрой Аллурии, зелёным близнецом родного мира, богатым, густонаселённым и гордым своим промышленным поясом. Нет, та Жеури давно умерла. В памяти Квира осталась другая планета: пепельная, изрытая, пропитанная гарью, кислотной слизью рархов, разложением и сладковатым трупным смрадом биосферы, который не могли до конца вытравить ни фильтры ПЕХов, ни полевые дезинфекторы, ни ветра, гнавшие над равнинами серые облака пыли.

Три миллиарда аллурианцев легли в землю, в инкубаторы Роя, в пищевые загоны, в горящие развалины городов и подземных убежищ, которые не стали спасением. Тогда он ещё был капитаном, не был легендой, его не называли проклятьем Роя. Он был молодым офицером пехотного десанта, слишком злым, чтобы бояться, и слишком упрямым, чтобы позволить себе отступить, уже познавшим ужас мира, что его окружает.

Операция по возвращению Жеури-3 считалась не просто возможной, а знаковой. Впервые рархи, захватившие планету, оказались отрезаны блокадой от основных сил Роя, их орбитальная группировка была выбита, каналы снабжения перерезаны, а флот Империи впервые за долгое время получил шанс не отступать, не проводить эвакуацию или прикрывать бегство, а наконец-то вернуть своё.

На штабных схемах всё выглядело убедительно.

В реальности аллурианцам пришлось давить противника, буквально засевая планету телами солдат.

Тяжёлые дроны, бронеплатформы, штурмовые танки и артиллерийские комплексы, которыми так гордились генералы старой школы, оказались страшны только там, где рархи принимали бой на условиях Империи. А они почти никогда этого не делали. За месяцы оккупации Жеури они прорыли под континентами тысячи километров ходов, превратив целые области в живые ловушки, из которых в любой момент могли вырваться штурмовые группы. Там, где аллурианцы ставили на мощь, броню и дальнобойность, рархи отвечали скоростью, скрытностью и числом внезапных ударов. Они не ломали стену лбом, если могли подкопаться под фундамент. Не шли на батареи, если могли выжечь их операторов через вентиляционные шахты. Не принимали бой с танками, если могли подождать, пока колонна растянется, и ударить одновременно в голову, хвост и центр.

Квир видел, как грозные машины, каждая из которых стоила как малый город, сгорали в узких промзонах и подземных развязках за считаные минуты. Видел, как тяжёлые дроны теряли сенсоры в облаках хитиновой пыли, сбивались с маршрута и превращались в добычу для тварей, которые выскакивали из стен, будто сама планета рожала их из недр. Видел, как артиллерия, способная стирать горные хребты, не успевала развернуться против противника, который двигался быстрее, чем вычислители заканчивали баллистический расчёт. Видел, как живые солдаты, лучшие сыновья и дочери Империи, шли туда, куда не могли пройти машины, и умирали там пачками, потому что другого способа продвинуться на очередные сто метров не оставалось.

Победа на Жеури была достигнута.

Но цена оказалась такой, что слово «победа» с тех пор навсегда приобрело для Квира неприятный металлический привкус.

Именно тогда, среди пепла и тоннелей Жеури, в нём впервые оформилась мысль, которую он долго гнал от себя, потому что она звучала слишком просто и слишком чудовищно. Империи не хватало не машин. Машин у неё было достаточно. Ей не хватало пехоты, способной воевать с Роем там, где человек ломался, сходил с ума, терял темп, уставал или начинал жалеть себя при мысли о смерти. Империи нужен был солдат, которого можно отправлять в мясорубку без траурных речей, без слёз матерей, детей, без семейных архивов и мыслей о потерянном будущем, которое придётся оплакивать.

Тогда он ещё не знал слова «Пешка» в том смысле, в каком оно войдёт в военный язык позже.

Он только понимал, что старый путь ведёт к поражению.

Случай свёл его с инженером уже после Жеури, когда капитана Квир Сан, успевшего пережить несколько мясорубок и заработать достаточно авторитета, чтобы к его мнению прислушивались, откомандировали на приёмку новых роботизированных комплексов. Полигон был чистым, ровным, до раздражения безопасным. Мишени стояли там, где им положено было стоять по учебной схеме. Машина, напоминавшая пехотинца-переростка, двигалась красиво, точно и уверенно, пока Квир не попросил переставить цели иначе.

Инженеры сначала пытались спорить.

Потом позволили.

Квир расставил мишени не так, как удобнее демонстрировать возможности изделия, а так, как действовали бы рархи: изломанно, грязно, с ложными направлениями атак, внезапными сближениями, перекрёстным давлением, приманками и уходом в слепые зоны. Он не строил идеальный бой. Он строил ту дрянь, в которой ежедневно гибли его люди.

Комплекс провалился с таким треском, что один из наблюдавших штабных офицеров даже не стал скрывать усмешку.

Инженер-разработчик побагровел, назвал Квира тупым капитаном, который ничего не понимает в высоких системах автономного боя, а потом, уже срываясь на крик, потребовал объяснить, каким именно он видит оружие, способное остановить жуков, и Квир объяснил.

Пусть не красиво, не научно, не так, как потом это будут пересказывать в институтах и на военных кафедрах. Он говорил грубо, зло, иногда сбиваясь, иногда повторяясь, но в его словах было то, чего не хватало лабораториям: память о настоящем бое. Ему нужен был не дрон, который имитирует человека, и не человек, который слишком слаб для войны с Роем. Ему нужен был биологический носитель, выращенный под конкретную задачу, усиленный генетически, связанный с вычислительной системой, способный действовать в ПЕХе как в продолжении тела, не испытывать парализующего страха, не ломаться от усталости и не требовать от государства того, что государство обычно должно человеку.

Инженер ушёл после того разговора озадаченным и злым. Роботизированный комплекс он, конечно, всё равно договорился принять на полевые испытания, где тот позже предсказуемо провалился. Но разговор не забыл. У инженера был старый друг в генетической лаборатории, у того — доступ к грантам, которые Империя в те годы раздавала почти без счёта, лишь бы нащупать путь к перелому в планетарной войне. Тысячи проектов рождались, сгорали, закрывались, меняли названия, проваливались или давали крошечные результаты, но именно из того злого разговора на полигоне постепенно выросла концепция, которую позже назовут проектом Пешек (Пехотные Единицы — Штурмовые Клоны Империи).

Перелом произошёл на Квериус-17.

К тому времени Квир уже был майором, достаточно известным, чтобы получить под командование экспериментальный корпус, но ещё недостаточно важным, чтобы провал проекта нельзя было списать на него одного. Рархи напали на исследовательскую базу, однако аллурианцы, наученные кровью Жеури и подобных ей, больше не строили важные объекты так, будто противник обязан атаковать по красивой схеме или в лоб. База уходила под землю, имела многоступенчатую оборону, автономные узлы, ложные сектора, аварийные отсеки и собственные внутренние линии огня.

Пешки должны были стать ответом.

Первый бой едва не стал для проекта последним, — Квир положил почти весь корпус Пешек. Если смотреть на сводку без пояснений, это выглядело как катастрофа. Если же пересчитать потери на число спасённых аллурианцев, удержанных узлов обороны и уничтоженных сил Роя, выходило нечто совсем иное. Пешки сражались там, где обычные части уже давно дрогнули бы. Они брали любое оружие, которое находили на поле боя, подключались к технике, работали с ПЕХами, тяжёлыми комплексами, переносными установками и аварийными системами так, будто были созданы именно для этого. Их реакция была улучшена генетически, выживаемость — повышена, а биологический мозг, соединённый с жёстко ограниченной, но чрезвычайно эффективной Системой, давал тот самый симбиоз плоти, имплантов и искусственного интеллекта, который Квир когда-то пытался описать словами.

Они не боялись.

Не потому, что были храбрыми.

Храбрость оставалась человеческим качеством.

Пешки просто продолжали выполнять задачу. Всегда!

Итогом сражения за Квериус стала победа, после которой уже никто не смог сделать вид, будто проект является очередной дорогой игрушкой. В том сражении зажглись сразу две звёздочки. Квир получил славу человека, который нашёл способ ломать планетарные наступления Роя, а его младшая сестра Квин, с детства влюблённая в боевые корабли, командовала крейсером, привлечённым к операции, и своей частью проделанной работы заслужила не меньшее внимание флота. Когда проект начали масштабировать на всю Империю, Пешки почти сразу стали ассоциироваться с фамилией Сан и двумя именами — Квир и Квин.

Позже Император лично наградит их, присвоит Квиру генеральские звёзды, а Квин — адмиральское звание и отдаст под командование флагман Третьего флота, линкор нового проекта «Звезда Аллурии», — заслуженно, чего уж.